Мы привыкли называть Александра Грина писателем для юных. И это правильно: гриновские сюжеты – это почти всегда романтические приключения, а образы героев им соответствуют – приподнимают над действительностью, вдохновляют свободой и красотой, утверждают власть мечты. То есть в рассказах и повестях Александра Грина есть как раз все, чего хочет молодость, и молодость читает их взахлеб (разумеется, если это вообще читающая молодость). Но это время жизни неизбежно проходит. Взрослеющие читатели приобретают реальный опыт, а заодно открывают для себя других писателей, отодвигая память о бегущих по волнам и ждущих алые паруса все дальше и дальше от повседневного употребления. Вскоре Грин почти для каждого становится чтимым, но не читаемым автором.

Может ли быть иначе? Необходимость отозваться на выпуск серии «Классика» издательского дома «Коктебель» заставила взять в руки сборник рассказов А. Грина (4-й выпуск серии). Аннотация обещала в нем не только известные произведения, но и очень редкие, найденные в прижизненных публикациях. Это оказалось правдой, но главное было в том, что возвышенно-романтические образы выдержали проверку временем и сравнение с личными воспоминаниями, у которых есть известное свойство – оставлять только самое лучшее и подлинное. А еще в особом языке и стиле автора открылась глубина, не замечаемая юностью. Например, рассказ «Жизнь Гнора» – один из самых известных. Восемь лет одиночества на необитаемом острове, предательства, безнадежности, одичания – миновали. Герой принимает заслуженное счастье, а мы при этом замечаем в тексте подробность, ранее незамеченную: «Он стоял теперь как бы на вершине горы, еще дыша часто и утомленно, но с отдыхающим телом и раскрепощенной душой. Прошлое лежало на западе, в стране светлых возгласов и уродливых теней. Он долго смотрел туда, простив прошлому…»