Статус «Не в сети»

Кэл Ньюпорт — преподаватель информатики в Джорджтаунском университете. Помимо научной деятельности он пишет книги о переплетении технологий и культуры. В своем научно-популярном эссе «Цифровой минимализм» (бестселлер, по версии The New York Times), Ньюпорт разоблачает digital-эпоху, рассматривая онлайн-век как главную причину страданий, тревожности и низкого уровня счастья у пользователей Facebook. Нарастающий хаос сознания, страх упустить что-то важное мешает сосредоточиться на главном, считает Ньюпорт. Люди устали от ощущения, будто они — рабы своих девайсов. Современная реальность создает беспорядочное эмоциональное поле, в котором мы одновременно ценим вдохновляющие фото в Instagram и в то же время нервничаем: ведь это коварное приложение крадет вечерние часы, которые мы могли бы потратить на чтение или общение с друзьями. Решение проблемы, по мнению Ньюпорта, лежит на поверхности: соблюдая «digital-шабат», оставляя телефон на ночь в другой комнате, отключая уведомления и стремясь к осознанности, мы незаметно для себя перейдем в долгосрочный оффлайн-режим, наполненный спокойствием и тишиной.

«Цифровой минимализм» отсылает читателя к повести Генри Торо «Уолден, или жизнь в лесу», ставшей манифестом неолуддистов — людей, пропагандирующих отказ от новых технологий. «Цифровой минимализм» адаптирует классический текст Торо к современным реалиям. Книга состоит из двух частей. В первой Ньюпорт анализирует проблемы, из-за которых жизнь пользователей становится невыносимой. Затем переходит к детальному обсуждению философии цифрового минимализма. Ключевой метод абстрагирования назван «цифровой уборкой» — радикальная мера, необходимая для полной трансформации отношения к технологиям. «Цифровая уборка» — залог бережного отношения не только к нашей психике, но и к бюджету — так, например, соцсети и контекстная реклама далеко не нейтральны, корпорации зарабатывают не только на нашем внимании: время, проведенное онлайн, находится в прямой зависимости с тратами на импульсивные покупки в Сети. Сократите онлайн-сеансы и заметите, как много сэкономите, рекомендует Ньюпорт. Основной посыл автора состоит в тридцатидневном эксперименте без интернета и мобильных телефонов. Именно этот опыт должен приблизить читателя к осознанности. Но, пожалуй, главное, что так отчетливо артикулирует Ньюпорт — это формилуровка собственных ценностей. Каждая новейшая технология, будь то мобильное приложение или социальная сеть, должна проходить через мониторинг ценностей. Спросите себя: как конкретное приложение соотносится с моими жизненными стандартами? И лишь после этого начинайте пользоваться им. Возможно, вы решите, что бездумная проверка Twitter не имеет никакого значения. С другой стороны, проверка Instagram, где ваша сестра размещает фотографии племянника, вполне соответствует вашим семейным ценностям.

Практика «цифрового шабата» позволяет сосредоточиться на чтении интеллектуальной литературы и глубоком самоанализе. Теперь вечерние часы можно тратить на добродетельный досуг. Тратя больше энергии во время активного отдыха, человек в итоге еще сильнее заряжается ею. Ньюпорт, если так можно выразиться, перефразировал старый бизнес-совет «Вы должны тратить деньги, чтобы их зарабатывать» в рекомендацию по личностному развитию.

Кэл Ньюпорт. Цифровой минимализм. Фокус и осознанность в шумном мире/ Пер. с англ. Д. Романовского. — М.: Манн, Иванов и Фербер, 2019.— 256 с.

Кэл Ньюпорт. Цифровой минимализм. Фокус и осознанность в шумном мире/ Пер. с англ. Д. Романовского. — М.: Манн, Иванов и Фербер, 2019.— 256 с.

Забыть нельзя помнить

Едва ли кому-то из нас придет сегодня в голову требовать от врачей лекарства от ностальгии. Однако в XVII веке ностальгия считалась излечимой болезнью, похожей на простуду. Швейцарские врачи полагали, что опиум, пиявки и путешествие в Альпы помогут снять ностальгические симптомы. К ХХI столетию исцелимый недуг превратился в неизлечимую форму бытия эпохи модерна. ХХ век начался с футуристической утопии и закончился ностальгией. Все оттенки ностальгического переживания исследует в своей книге Светлана Бойм, автор открывает новую прикладную область ностальгических исследований.

Бойм утверждает, что ностальгия — это не только чувство утраты, стремление к дому, которого больше нет, но и роман с собственной фантазией. Кинематографическое изображение ностальгии — всегда двойная экспозиция или наложение двух изображений — дома и чужбины, прошлого и настоящего. Комбинируя жанры философского очерка, личных воспоминаний и эстетического анализа, автор исследует пространство коллективной ностальгии, национальных мифов и личных историй изгнанников: Набокова, Бродского, Кабакова.

Сама Бойм рассказывает о том, как оказалась в числе покинутых: «На советской границе мне сообщили, что я никогда не смогу вернуться. Так что ностальгия казалась пустой тратой времени и роскошью». Эмоции настигают автора неожиданно. Через десять лет после отъезда, вернувшись в родной Ленинград, Бойм вновь встречает знакомые лица и фасады, «запах котлет, жарящихся на захламленной кухне, запах мочи и болота в декадентских проходных подворотнях, серый дождь над Невой». Автор приходит к заключению: хотя, на первый взгляд, ностальгия — это тоска по определенному месту, но, на самом деле, это тоска по другим временам — по времени нашего детства, по медленным ритмам мечтаний.

Светлана Бойм. Будущее ностальгии/ Пер. с англ. А. Стругача. — М.: Новое литературное обозрение, 2019. — 680 с.

Светлана Бойм. Будущее ностальгии/ Пер. с англ. А. Стругача. — М.: Новое литературное обозрение, 2019. — 680 с.

Три сестры

Три сестры, три дочери писателя, три характера и три судьбы. Татьяна, Мария и Александра — каждая из дочерей Льва Толстого стала его помощницей и другом, и для каждой определяющим в жизни стал духовный опыт родителя. Автор книги, Надежда Михновец, доктор филологических наук, профессор РГПУ им. Герцена, пишет о судьбах дочерей знаменитого яснополянского старца. Вместе с ней читатель проживает три разных жизни, записанных в редких воспоминаниях и документах; любимицы всей семьи, талантливой художницы Татьяны, скромной и самоотверженной, рано умершей Марии, всегда отличавшаяся неуемной жизненной энергией Александры.

Густое, фактографическое повествование приятно удивит дотошливого и любопытного читателя. В книге открываются ранее неизвестные страницы биографий сестер. Надежда Мехновец воссоздает траекторию судеб после трагической смерти Толстого и последовательно проливает свет на «белые пятна» в судьбах Татьяны, Марии и Александры. Каждая из историй достойна отдельной книги, в стремительном хороводе перед нами проносятся события ХХ века, терзающие дочерей. Вот, Александра, возглавившая благотворительный фонд помощи русским эмигрантам в Америке, а вот Татьяна, преодолевающая невзгоды, помогает другим верить в лучшее.

Дочери заняли в семье Толстых совершенно особое место. Каждая из них прожила в родительском доме значительную часть своей жизни: Татьяна — тридцать пять лет, Мария и Александра — по двадцать шесть. Дочери были и помощницами, и опорой отцу. Жизнь Марии оборвалась почти накануне бурных событий ХХ века, а Татьяна и Александра оказались в их потоке и стали свидетелями формирования мифа о Толстом — советского и западного.

Надежда Михновец. Три дочери Льва Толстого. — Спб.: КоЛибри, 2019. — 640 с.

Надежда Михновец. Три дочери Льва Толстого. — Спб.: КоЛибри, 2019. — 640 с.

Электронная версия материала, опубликованного в №11 журнала «Читаем вместе» за ноябрь 2019 года 

Текст: Яна Семёшкина, литературный критик, автор подкаста Fabula Rasa

Фото: unsplash.com