Недавно издательство «Азбука» заявило, что делает в этом году особые ставки на своего нового автора — Арифа Алиева. Именно он, по мнению издателей, должен стать настоящим открытием года для читателей. А чутье у «Азбуки» есть. Это она открыла нам Алексея Иванова и Марию Семенову.

Впрочем, Ариф Алиев в особом представлении не нуждается. Он хорошо известен как сценарист фильмов «Монгол», «1612», «Мама», «Кавказский пленник». Да и роман «Новая земля» многие уже наверняка видели в киноварианте.

Роман очень жестокий и спорный. Когда его читаешь, ловишь себя на ощущении, что образ мыслей героев — заключенных-пожизненников — плотно проникает в твою душу. И очень трудно разделить, где вымысел, а где правда. О чем думает персонаж, о чем писатель или ты сам. Да и условия выживания на необитаемом острове на севере России настолько похожи на реальность, что как-то забываешь, что это художественное произведение, а действие происходит в 2013 году…

Несомненно, роман вызовет споры и протесты со стороны правозащитников и службы исполнения наказаний. Но проблемы без спора не решить. А то, что они существуют и число преступлений не уменьшается от количества осужденных — факт неоспоримый.

О том, как писалась эта книга и что еще нам ждать от автора, мы решили спросить у него самого.

— В Вашей книге очень много подробностей, которые может знать только человек, испытавший подобное или общавшийся с очевидцами и участниками событий. Откуда Вы все это знаете?

— Мне помогает память и любопытство, то, что и отличает настоящих писателей. Недавно на даче я перечитывал Довлатова. Он разделял писателей и рассказчиков, причем себя называл рассказчиком, хотя и лукавил. Прочитав Довлатова, я подумал, что есть писатели, которые тонут в мире слов и пишут пухлые книги. Себя же я причисляю к рассказчикам, поскольку ничего лишнего ради пустоты не пишу.

Конечно, на пожизненном заключении я не сидел. Моя задача не бытописательство, но и не постмодернизм. К сожалению, сегодня многие произведения основаны на литературной игре, от которой книжки и пухнут. У меня этого нет. Просто предлагаемые обстоятельства. Кино — это упрощенные зрительные образы. Если вам не нравится актриса, вы можете уйти с сеанса. Книга глубже помогает проникнуть в суть.

— Вы пишите сначала сценарий или книгу?

— Я не раздуваю сценарии. Этим заниматься скучно, некоторые для этого специально нанимают беллетриста, но тогда книга получается совсем другой. Поскольку «соавтор» вносит в сценарий что-то свое. Я три раза писал романы по сценариям фильмов, но это были романы на тему. Просто бывает жалко бросать сюжет, а в результате появляются дополнительные линии, персонажи. Если вы посмотрите фильм «1612», а потом прочтете роман, то сильно удивитесь. Роман прост и доступен, в отличие от фильма, поскольку писался для детей и юношества.

Сценарий вообще, как правило, пишется гораздо раньше, чем находятся деньги под фильм, без сценария деньги просто никто не дает. Я романы пишу после съемок, но еще до выхода фильма на экран.

— А что Вам вообще нравится в литературе?

— Я пока боюсь лезть со своими оценками в литературу. Мне кажется, что читательские предпочтения, в первую очередь, зависят от характера самого читающего. И я удивляюсь, когда жюри литературных премий оценивает книги не по качеству, а по актуальности и теме.

Что же касается премий, то раньше я вообще не обращал на них никакого внимания, это теперь смотрю, поскольку «Новую землю» номинировали на «Национальный бестселлер». Когда наградили роман Маканина «Асан», я его прочитал и вспомнил книгу Александра Бека «Волоколамское шоссе». В свое время эта произведение затерялась среди других книг военных писателей. Но «Асан» не идет с ним ни в какое сравнение. У Бека — высокая литература, в которой есть правдивость, читатель верит в ней всему, даже недоговоренностям. У Маканина этого нет.

Видимо, что-то произошло с нашей литературой, видимо, дело в ее развитии и мастерстве писателей. Мы превратились в литературную провинцию. Вот, Фазиль Искандер у нас, например, получает орден «За заслуги перед Отечеством IV степени». А старший специалист инспекции по налогам из Братска тот же орден II степени. Вот и сравнивайте, кого у нас больше ценят.

— Давайте вернемся к «Новой земле». Вы были в тех местах, которые описываете?

— Специально летал на Шпицберген для того, чтобы понять, как там можно выжить. Я считаю, что интересное для читателя повествование можно сделать только через личные переживания, через собственное понимание.

— А как к Вашей книге относятся зэки и их охранники?

— Я с ними на эту тему не общался, но что касается описанных смертников, то, по моему мнению, закон надо ужесточать, потому что страна у нас жестокая. Забил кого-то до смерти — расстрел. И пожизненное заключение здесь не поможет. Убил — должен отвечать.

— Вы сейчас что-то пишете?

— Да, делаю книгу о древнерусской истории. Есть давний проект о юных годах Рюрика. Но писать исторические романы очень сложно, прежде всего из-за языка. Старые слова — это дополнительные ограничения, которые тормозят процесс. Есть люди, которые об этом не заботятся, а вот Алексей Толстой в «Петре I»очень ловко обращался с языком той эпохи. Хочется написать не хуже.