Дозор должен продолжаться. Сергей Лукьяненко, должно быть, и сам уже этому не рад и все стремится как-то если не свернуть с этой колеи, то хотя бы не продолжать по ней движение. А не получается – читатели требуют. Когда-то Лукьяненко намекнул им, что мир устроен, в сущности, просто и ясно. Он пошутил – а они поверили. Люди любят, когда им правильно объясняют про добро и зло. Правильно – это когда добро и зло друг в друга перетекают, да так быстро, что выбор нельзя сделать, да и от выбора ничего не зависит, потому что все решают за тебя, по неведомым тебе основаниям, и вся ответственность за добро и зло падает не на тебя, а на других. На Иных. Как, должно быть, удобно жить, зная, что русская революция или война за независимость США – всего лишь эксперименты, санкционированные Дозором. Мы не виноваты – будем жить, как жили. Не напрягаясь. А о деятельности Дозоров Лукьяненко говорит без всякого сочувствия: «Темные вмешивались, Светлые вмешивались… Что в итоге? Сколько войн развязано из-за экспериментов по созданию идеального общества? Коммунизм, фашизм, демократия, автократия, гласность, глобализация, национализм, мультикультурализм – что из этого человеческое, а что наше? Мы подталкиваем людей то в одну сторону, то в другую. Наблюдаем, что получилось. Потом перечеркиваем результат и начинаем заново. Ах, не получается… ну попробуем в другой стране, в другой культуре, с другими установками… Что, коммунизм был безнадежен? Не думаю. Но игрушка надоела. Что, демократия насквозь фальшива? Вряд ли. Но и с ней закончили играться. А людям, знаешь ли, все равно, от чего умирать – от построения социализма, от привнесения демократии или от борьбы за права и свободы. Как по мне – лучшее, что мы могли бы для людей сделать, – оставить их в покое! Пусть живут своей жизнью, придумывают свои правила, учатся на своих ошибках!»

Как известно, читатель всегда ставит себя на место героя, а герой – дозорный. Антон Городеций, Иной. И он вынужден принимать решения. Спасать незнакомого паренька или думать о своей семье? Спасать укушенную вампиром девчонку, зная, что она сама сделается вампиром и будет охотиться на людей? Лукьяненко все время спрашивает читателя: а вот как бы вы поступили, если бы знали, что добро и зло не абсолютны и то и дело грозят обернуться своей противоположностью? Да еще и баланс добра и зла должен быть строго соблюден? И смотрит этак хитро – как доктор.

А пациент, читатель «Дозоров», давно запутался. Решать сам он может, но не умеет и боится. Решение предполагает ответственность, а от чувства ответственности нас давно и успешно отучают, можно сказать, на государственном уровне. Да и то сказать – к чему идеальному потребителю чувство ответственности или там какие-то сдерживающие центры? Хороший потребитель – тот, который меры не знает. Но это он для экономики хорош. А для мира – плох. Потому как, если следовать концепции «Дозоров», энергию жрет похлеще вампира. Или, по версии экологов, подрывает баланс нашей среды обитания.

Словом, в «Новом Дозоре» все по-прежнему: дозорные, ночные и дневные, держат баланс, отмеряя дозы допустимого вмешательства в дела человеческие, выглядывая среди людей Иных, дабы те следовали своему пути не произвольно, но избрав себе сторону светлую или темную. Порядок в мире и благолепие. Пока все не летит в тартарары. Мало того, что обнаруживается обычный человек, который наметанным взглядом определяет в толпе Иных (не удивительно, что таким прозорливцем оказывается полицейский), так ведь он не только Светлых и Темных («собак» и «волков», по его классификации) видит, но и еще кое-кого. Того, кто является среди людей крайне редко, того, кому не преградишь путь даже самой могущественной боевой магией – разве что задержишь ненадолго. Того, кто приходит за Пророком – Тигра. Тут надо кое-что пояснить (хотя и приходится, вопреки нашим правилам, намекнуть на развитие сюжета): самое первое пророчество, в отличие от прорицания, сбывается всегда – если только будет услышано людьми, оно меняет мир, и противостоять этому невозможно. Но никто не знает, для чего за пророком приходит Тигр. Для того ли, чтобы пророчество не прозвучало, или для того, чтобы заставить его произнести? Герои вынуждены действовать почти вслепую, и основная тяжесть выпадает на долю Антона Городецкого. Сразу скажем, что решения он принимает парадоксальные и ситуацию разрешает неожиданным образом. Если бы на этом последнем решении своего героя Лукьяненко поставил точку – получилось бы жестко и красиво. Но то ли перед автором вырисовывается очередной том эпопеи, то ли предвидит он вопли читателей, которые шарахаются от пафоса, но явился, что называется, бог из машины, и пафос резко снизился. Пэйнтбол какой-то получился, а не война.

Один из критиков увидел в «Новом Дозоре» «гимн полицейской дубинке». Дубинка в книге и впрямь фигурирует (кстати, не полицейская, а телескопическая), как и многочисленные публицистические отступления, которые при желании можно счесть антилиберальными (и часто они вложены в уста оппонента главного героя). На самом деле задевает другое, на фоне чего дубинка лишь случайный атрибут – «Новый дозор» есть гимн чистой неодолимой Силе, которой можно либо полностью покориться, либо полностью и окончательно проиграть. Среди Иных слабых нет и быть не может, те, кто слабее, включены в жесткую иерархию. Нечеловеческие – или сверхчеловеческие – способности Иных не оставляют более слабым из них возможности уклониться от встречи с Силой – стать ее частью или быть сокрушенными ею. В мире людей у слабых есть шанс. Пока в нас все же преобладает человеческое. Возможно, слишком человеческое – что и позволяет нам различать добро и зло.