Что уж говорить, Захар Прилепин, лауреат «Русского Букера десятилетия» и автор пламенного «Саньки», жутковатых «Паталогий» и воздушного «Греха», а также нескольких небольших сборников рассказов, нынче удивил даже тех, кто и удивляться вовсе не привык.

Во-первых, Прилепин (во всяком случае, так решили многие критики) наконец-то отрекся от своего пацанского амплуа и написал тематически несвойственную ему книгу. Что, в общем-то, не совсем верно, и новый роман вполне вписывается в его «бунтарское» творчество. Во-вторых, сочинение его повествует о Соловках. Теме, согласитесь, рискованной, русскими писателями, документалистами и киношниками облюбованной издавна, а оттого будто ставящей нового автора в определенные рамки. Что опять же не совсем так. Ведь в новом романе Прилепина есть как свои безусловные плюсы, так и заметные минусы. Если говорить об исторической стороне вопроса, то в одном из интервью Прилепин заметил, что изучил кучу соловецких архивов, читал жития, диссертации, затрагивающие вопрос, и даже ознакомился с экономическими сводками монастыря. В-третьих, перед нами не просто роман, а семьсотпятидесятистраничный труд в двух книгах, как бы намекающий современным читателям (а заодно и критикам), что большая форма не только не изжила себя, но и готовится к очередному серьезному перерождению.

Итак, перед нами Соловки. Вернее, знаменитый СЛОН – Соловецкий лагерь особого назначения (он же по-прилепински Обитель). В прошлом монастырская тюрьма для непокорных государю, ныне место заключения противников советской власти (речь в книге идет о середине 1920-х годов, о том времени, когда еще не вкрутили гайки, и ГУЛАГ даже не брезжил).

Структура романа проста. В центре главный герой Артём и его жизнь, вокруг несколько второстепенных образов покрупнее, то максимально приближающихся к персонажу, то отдаляющихся от него. На заднем плане остальной несчастливый люд. «Имелись разнообразные уголовники и рецидивисты, терский казак Лажечников, три чеченца, один престарелый поляк, один молодой китаец, детина с Малороссии, успевший в Гражданскую повоевать за десяток атаманов и в перерывах за красных, колчаковский офицер, генеральский денщик по прозвищу Самовар, дюжина черноземных мужиков и фельетонист из Ленинграда Граков, отчего-то избегавший общения со своим земляком Афанасьевым».

Суть книги – лагерная житуха. Суровая, неприкаянная, полная жестокости, ужасов и мучений. Впрочем, существование в Обители (по сравнению с будущим ГУЛАГом) порой кажется несколько легче. Заключенные получали наряды на сбор ягод, могли свободно гулять по территории, их быт (полный клопов, крыс, голода, тяжелой работы и вечных унижений) не был настроен на уничтожение, хотя случались и перегибы.

Книга вообще изобилует по-прилепински натуралистическими, откровенными сценами. Самая красочная коллективная исповедь в штрафной роте, когда обезумевшая толпа то ли ревет, то ли воет: «Я пробовал человечину!», а «Я снасиловал сестру!» А после случайно убивает исповедника, попросту затаптывая его. Немало и других тяжелых картин. Однако автор всегда оставляет своим героям шанс. Другое дело, что шанс этот порой равнозначен смерти. В Обители ты либо сгинешь в первой же драке, либо будешь помилован и выйдешь на волю.

В романе много любопытных диалогов (кстати, еще один классический прием), посвященных России, Церкви, вере, православию и прочим составляющим русского романа. В разных вариациях звучит и основной вопрос о вине, наказании и их равнозначности. Эдакий привет не то Достоевскому, не то Толстому.

Неоднозначен и образ главного героя. Но на самом деле перед нами все тот же пацанчик-студент, отождествляемый автором не то с самим собой, не то с солью земли русской, которого мы не раз встречали в других прилепинских книгах. Артём одновременно вызывает и сочувствие, и какую-то смутную брезгливость. И мысли его то четки, то утопично прекрасны. «А как славно было бы, – по-детски размечтался Артём,– когда бы всякий был один – и отвечал только за себя бы. Так и войны бы никогда не случилось, потому что большая драка возможна, только когда собираются огромные озлобленные толпы»… Впрочем, и другие персонажи тоже не особо симпатичны, верно про некоторых из них сказала чекистка Галина: «Тут все говорят, что невиновны – все поголовно, и иногда за это хочется наказывать: я же знаю их дела, иногда на человеке столько грязи, что его закопать не жалко, но он смотрит на тебя совсем честными глазами. Человек – это такое ужасное. Белогвардеец Бурцев сидит не за то, что он белогвардеец, а за ряд грабежей в составе им же руководимой банды (а такой аристократ, такой тон). Этот самый поп Иоанн, хоть и обновленец, а сидит за то, что собрал кружок прихожан, превратившийся в антисоветскую подпольную организацию. Поэт Афанасьев (вызывала только что) сел не за свои стихи (к тому же, плохие), а за участие в открытии притона для карточных игр, торговле самогоном и проституции»…

Кстати, о Галине. Немало места в романе отводится и для привычного прилепинского романтизма. Как и было заявлено с первых страниц, появляется женщина, о которой герой сбивчиво думает поведать своему лагерному товарищу-либералу: «Да-да-да, разделись почти донага, на мне остались так понравившиеся вам болотные сапоги и спущенные галифе, а на ней – рубашка с закатанными рукавами, и мы неожиданно вступили в плотскую, черт, связь. Скажу – и Василий Петрович решит, что я сошел с ума. И будет прав… Забыл сказать, что Галина — любовница Эйхманиса (начальник лагеря. – Прим. ред.)» Однако и любовь, как и все в этом лагере, здесь с каким-то сероватым оттенком. Хотя описывает Прилепин все по-прежнему здорово.

Кажется, язык и стиль в новой книге окончательно окрепли, округлились и расцветились. И даже беллетристический привкус (в романе полно устаревшей лексики) почти не чувствуется.

Впрочем, прилепинский интерес к переосмыслению темы Соловков все же не очень понятен. Биографически он далек от тюремно-лагерной темы, поэтому и текст оставляет некое невнятное послевкусие не то правды, рассказанной не до конца, не то вымысла. Хотя в целом книга удалась. Она живописна, глубока, местами поэтична, в меру ужасающа, в меру исполнена христианства, в меру полна бесовщины. Все-таки Прилепин – автор талантливый и, думается, еще не раз удивит нас. А роман его, не исключено, что получит «Большую книгу» этого года. Что ж, поживем, увидим.