История рождается не в учебниках, а за окном… Или даже в стенах родного дома. И у каждого человека есть свой «обратный адрес», возвращаясь по которому, можно вспомнить самые важные и яркие моменты своей личной истории, которая является идеальным отражением истории общественной.

«Петр Вайль и Александр Генис» – фирменная марка, некий знак качества ряда историко-культуроведческих экскурсов: «Родная речь», «60-е: мир советского человека», «Русская кухня в изгнании». Долгое время эти соавторы являлись своеобразным тандемом «Джон Леннон и Пол Маккартни русской современной эссеистики», пока не настал момент начать писать порознь. Загадкой остался их метод работы: кто какую главу писал? кто генерировал идею? кто являлся лидером, а кто ассистентом? За годы своей «сольной карьеры» Александр Генис создал несколько книг, ставшими абсолютными бестселлерами, как, например, «Довлатов и окрестности. Филологический роман». Его новую книгу «Обратный адрес. Автопортрет» можно воспринимать как мемуары, а можно и как исторический обзор второй половины XX – начала XXI века через призму судьбы одного отдельно взятого человека.

Человек этот обладает принципиальным негативным отношением к окружавшей его советской реальности. Он, неисправимый противник коллективного сознания, убежденный сторонник гражданского общества и других так называемых «либеральных ценностей», родился в Рязани; жил, учился и формировался как писатель в Риге; признание и восстребованность обрел в Соединенных Штатах. Вспоминая в первой части книги своих родителей, близких и дальних родственников, Александр Генис касается знаковых эпизодов истории, выделяющихся как кровавыми, так и розовыми тонами: репрессии 1930-х, геноцид в оккупированных гитлеровцами областях, «послабления» оттепели, «закручивания» застоя.

Вторая и третья части «Обратного адреса» посвящены жизни и творчеству русской эмиграции, в среде которой Александр Генис был одной из самых молодых фигур. В США он работал, общался, дружил с людьми, занявшими не последнее место в мировых исторических списках: Александр Солженицын, Василий Аксенов, Сергей Довлатов, Михаил Шемякин, Эрнст Неизвестный, Эдуард Лимонов, Владимир Марамзин, Вагрич Бахчанян. О каждом из них он вспоминает с «довлатовской» комплиментарной, но едкой интонацией. Особенно вызывающи и метки наблюдения Александра Гениса о парадоксальной дисгармонии среди мировоззрений эмигрантов Третьей волны: «Русская мысль, о чем можно судить и по чертежу Бахчаняна, всегда делится на два полушария. Правое любит родину с Востока, левое – с Запада. Оставшись без мозжечка, которым нам служила власть, вызывающая к себе объединяющую ненависть, эмиграция страдала шизофренией. Она пыталась сама себе объяснить, что ее разделяет. Все мы бежали от одного, а прибежали к разному, сохранив в пути неприкосновенный запас ненависти и спортивной злости».

К счастью для читателей, Александр Генис не стал делиться с ними своей ненавистью к советской власти и к особенностям советского взаимосуществования. В книге ненависти нет. Зато в ней присутствует колкая ирония, насыщенная жизненными примерами и труднооспоримыми выводами, ирония человека наблюдательного и внимательного к происходящим явлениям окружающей жизни, в первую очередь в области языка. Удушающая система, опекавшая «творческий цех», советская этика и эстетика серьезно травмировали автора книги «Обратный адрес». С искренними сочувствием и состраданием вспоминая трагическую гибель нью-йоркских близнецов-небоскребов 11 сентября 2001 года, он в своей книге даже полусловом не обмолвился о не менее чудовищных терактах, грянувших в Москве и Волгодонске двумя годами ранее. И в этом есть свое логика: переезд за океан стал для многих эмигрантов абсолютным и беспросветным «хлопком дверью», отделяющим их от родной земли и исторически, и географически.

Тем не менее, Александр Генис никогда не был антисоветчиком. Не находится он в рядах диссидентов и сегодня. Его оппозиционность заключается в стремлении заниматься любимым делом и в протесте против слияния этого любимого дела с общественной жизнью и политикой. Такая позиция, конечно, не нравится любой власти.

«Поняв, что антисоветская газета нуждалась в нас не больше, чем советская, – признается Александр Генис, – мы вновь взялись за свое. Каждый вечер, с трудом дождавшись конца тусклого трудового дня, мы отправлялись в закусочную “Бургер Кинг”, брали из экономии один бутерброд на двоих и, периодически наполняя бумажные стопки для кетчупа тайком принесенным бренди, искали третий путь для ненавязанной словесности».

Ради «ненавязанной словесности», пока в мире сменялись глобальные эпохи, обозначались новые генеральные направления и объявлялись капитальные реформы, Александр Генис сначала сменил официальную печатную машинку легитимного писателя на медную каску советского пожарного инспектора, а потом рискнул отправиться на вольные хлеба в США. Цель – благородная. Однако даже эта благородная цель не помогла ему избежать попадания в такую удобную, но бессмысленную систему координат «Мы – Они», «Наши – Ваши».