Бото Штраус – звучание этого имени для уха русскоязычного читателя пока еще не очень привычно. Тем не менее, любители неспешного чтения и ценители тонкой прозы, соединяющей абсурд и реалии повседневной жизни, обязательно поставят эту книгу на почетную полку. Где проходит стена между мужской и женской душой? Преодолима ли она? Да и стоит ли ее преодолевать? Непростые вопросы бытия обретают в текстах самобытного автора новые причудливые очертания.

Современный немецкий прозаик, эссеист, драматург Бото Штраус родился в 1944 году, но пишет он, как современник и сподвижник Франца Кафки. Его тексты несуетливы и задумчивы. Они сильно контрастируют с нашим стремительным веком информационного насилия. Читая книгу Бото Штрауса, невольно ожидаешь, что его герой вдруг зажжет газовый рожок, наденет бухгалтерские нарукавники и достанет из кармана жилетки часы-луковицу на цепочке… Но, нет! Действия этих историй разворачиваются в наше время, то есть в эпоху социальных сетей и криптовалюты. Хотя атрибутика современного мира в тексте «несовременного» выглядит неожиданно, словно смартфон в руке бюргера времен австро-венгерской империи. Живущий в Уккермарке, сельской глубинке, неподалеку от польской границы, затворник Штраус по-хорошему «не актуален». Не актуален в том смысле, что он не хватается за выпуклые поводы, ежедневно подбрасываемые общественной жизнью, а изучает исключительно жизнь внутреннюю, состоящую из запутанных лабиринтов и взаимоотражающих зеркал. В книгу включены не только отдельные рассказы, но и отрывки из романов. Объединяет эти тексты тема причудливых отношений мужчин и женщин и классическая кафкианская интонация, характерная для Бото Штрауса. Ситуации, описанные автором, вряд ли возможны в обыденной жизни, они скорее свойственны сновидениям. Так, в рассказе «Знак» описывается, как неожиданный импульсивный поступок офисной сотрудницы – она вдруг разделась на глазах всего коллектива – заставил героя сделать вывод, что его жена изменяет ему с коллегой. «В тот момент, – сообщает рассказчик, – у меня перед глазами стояла лишь картина твоей неверности. Ее тело было для меня прозрачным, словно магический кристалл, в котором я видел крошечные отдаленные фигурки, но, вне всякого сомнения… это были он и ты».

С подобного кафкианского зачина начинается и рассказ «Микадо»: у богатого фабриканта похищают жену и после огромного выкупа возвращают ему совершенно незнакомую даму. «Приведенная, хоть и не к себе домой, симпатичная женщина непринужденно стояла перед ним, немного настороженная и совершенно чужая. Более того, она, по-видимому, была полностью адекватна и в своем уме. Служащим, которые стояли и смущенно переглядывались, дала понять, что муж за последние недели много пережил, что он по-прежнему настолько проникнут и обеспокоен мыслями о том, что судьба жены ему неизвестна, что не смог сразу ее узнать».

Еще более гротескный вид тема замен-подмен-отражений принимает в рассказе «Телесная оболочка»: телерепортер, встретившись с героиней своего фильма, обнаруживает вместо своей старой знакомой совершенно другую женщину: «…ту, что открыла мне дверь и приветствовала как хорошо знакомого, как друга, я в жизни не встречал. К ужасу, она не соответствовала ни моим ожиданиям, ни моим воспоминаниям».

Самозванка и не думает скрывать своего самозванства. Она желает обладать героем-рассказчиком и втягивает в очень странные отношения, напоминающие полуденный морок. Дальнейшее развитие сюжета этой жутковатой новеллы заставляет вспомнить психологические кинодрамы Альфреда Хичкока, Ингмара Бергмана и Романа Полански: то ли самозванка действительно расчленила и уничтожила ту, место которой заняла, то ли образно. В послесловии швейцарского писателя Томаса Хюрлимана упомянут примечательный факт: в конюшне своего имения Штраус оборудовал личный кинотеатр, в котором он регулярно показывает сам себе фильмы любимых Феллини, Антониони, Бергмана. Проза Штрауса (по его сценариям снято несколько фильмов) хоть и не развлекательна, но очень кинематографична.

Странные отношения мужчины и женщины в мире Бото Штрауса – это и есть японская игра микадо, заключающаяся в неспешном разборе тонких палочек. Во время игры в микадо всегда очень трудно понять, край какой палочки случайно зацепится в момент движения игрока. Любовь, жизнь, смерть – три главные составляющие художественного мира Штрауса, очень причудливого хитросплетения. Распутывая его, можно запутаться еще безнадежнее. Наверно, именно поэтому в стиле Бото Штрауса заметна элегическая грусть, ее звучание определяет весь музыкальный строй книги. Чтение прозы этого автора требует некоторой сосредоточенности и готовности к гротескным поворотам сюжета. Примерно такое же условие необходимо выполнять для «качественного просмотра» сновидений. Штраус – автор книг, не обладающих критериями массовой литературы, но он – точно создатель литературы аристократической, оставляющей след в памяти внимательного читателя с тонким вкусом.