Сборник научных статей и материалов посвящен поискам ответа на вопрос, который поднял в своей книге «Ориентализм», вышедшей в 1978 году, американский исследователь Эдвард Саид. А именно: можно ли считать ориентализм именно совокупностью научных направлений, изучающих страны Востока, их традиции, культуру, обычаи – или все же основной его задачей во все времена являлось оправдание колониальной политики, будь она явная или скрытая? По мнению Саида, верной является вторая точка зрения, т.е. ориентализм специализировался на том, чтобы создать максимально убедительный и яркий образ «диких и неразвитых» народов, напугать обывателя «чужаками», которые неминуемо представляются в трудах ориенталистов как агрессивные недруги всего, на чем основана западная цивилизация.
Во введении к сборнику описано, как один из его составителей Сейед Джавад Мири, выступая в 2012 году в Казани на VIII Конгрессе российских востоковедов, поставил перед участниками вопросы, отражающие «…всю условность понятия “Восток” как объекта востоковедения–ориенталистики–ориентализма. Где географически и хронологически начинается “Восток” и где он заканчивается? Иными словами, что связывает Татарстан и Туву, Иран и Китай, Индию и Египет? Ведь все это – части одного “Востока”, как утверждали ориенталисты. Какой “Восток” должны изучать востоковеды, скажем, в Узбекистане?..»
На самом Западе книга Саида произвела невероятный, оглушительный эффект, а вот отечественные ученые отнеслись к ней намного более спокойно, а порой даже скептически. Причины этого подробно анализирует, например, Л.Б. Алаев в статье «Ориенталистика и ориентализм. Почему книга Эдварда Саида не имела успеха в России?». Одну из них он видит в том, что, критикуя ориентализм, «Саид не предложил ничего взамен. Скажем, он сетует, что на Западе господствует подход к Востоку как к чему-то единому и неизменному. Не учитываются, мол, цивилизационные различия, а также эволюционные изменения. Но и он не предлагает иных подходов, например, не делает акцент на многообразии восточных цивилизаций, не предлагает свое понимание эволюции стран Востока в ходе истории. Он выступает против стереотипов, утвердившихся в Европе, относительно “восточных людей”, но не утверждает, что “восточные” люди ничем не отличаются от “западных”. Не принимая обобщений типа “восточная ментальность”, Саид всю западную мысль обобщает понятием “ориентализм” и не стремится разобраться в разных ее направлениях… Своей концепции Востока, его истории, а также методологии иного способа изучения Востока, чем “ориентальный”, Эдвард Саид не выдвинул». Также отмечено, что и сам Саид при всем критичном отношении к западному ориентализму вынужден констатировать, что аналогичного пласта научных дисциплин, изучающих Запад, на Востоке так и не сложилось. «Публикации книги о каком-то народе или племени означали присвоение данных об этом народе европейской наукой для понимания всемирной истории, т.е., в конечном счете, все той же европейской истории. Но индонезийцы не писали книг “Птицы Европы” и не изучали народы Европы, чтобы понять свою историю».
Действительно ли все в истории любой науки, тем более такой многогранной, возможно оценить лишь сугубо положительно или только отрицательно?.. Реальность гораздо сложнее и ярче, чем противостояние черного и белого, плохого и хорошего без полутонов. Предлагаемая ныне вниманию читателей книга позволяет увидеть куда более широкую и объемную панораму, что позволит внимательному читателю сделать собственные выводы. Здесь найдутся аргументированные доводы как «за», так и «против» концепции Саида. Внимательно изучив точку зрения каждого из авторов, вдумчивый читатель сможет составить свое собственное мнение о том, укрепляет ориенталистическая наука ли образ «Другого» или способствует уважительному пониманию истории и культуры других народов.
Тематически книга делится на пять больших разделов. В первом из них исследуется опыт концептуализации Востока в позитивистской ориенталистике ХХ века., а также ее ответы на вызовы постколониальных исследований. Во втором – предложен анализ интеллектуального наследия ориентализма в современном социальном знании. Третий раздел посвящен проектам, которые власти колониальных держав разрабатывали совместно с ориенталистами для того, чтобы переварить в недрах империи своих «чужих». В четвертом анализируется проблема страха перед «восточной опасностью». Наконец, заключительный, пятый, раздел книги разбирает варианты ориенталистского дискурса, определившие восприятие «Востока» в европейской философии, культурологии и политологии времен краха колониальных империй, их тоталитарных преемников (в Третьем рейхе времен Второй мировой войны) и относительно недавнего постколониального прошлого. Особое внимание уделено современным различиям в восприятии понятий «ориенталистика» / «востоковедение» и «ориентализм», ставший целью критики самого Эдварда Саида и ученых, разделяющих его позицию.