Наконец-то писатель Михаил Шишкин (р. 1961) порадовал читателей новым романом, который, к слову сказать, будучи известен еще только в отрывках, сделался чуть ли не одним из главных событий уходящего лета.

Как известно, Михаил Шишкин не имеет привычки выдавать в год по книге. Его романы выходят достаточно редко, с большими интервалами. «Всех ожидает одна ночь» увидел свет в 1993 году, «Взятие Измаила» – в 2000, а «Венерин волос» – в 2005 (два последних сочинения были отмечены «Букером», «Нацбестом» и «Большой книгой»). И вот долгожданный «Письмовник». Не просто новый, но совершенно иной роман, отличающийся от всего прежде писанного Михаилом Шишкиным. Другая стилистика, иные акценты, новая форма.

Итак, «Письмовник» – роман в письмах. Казалось бы, традиционно должен быть о любви. Он и она, Вовка-Морковка и Сашка, Владимир и Александра пишут друг другу. «Открываю вчерашнюю “Вечерку”, а там про нас с тобой. Пишут, что в начале снова будет слово. А пока в школах еще по старинке талдычат, что сперва был большой взрыв, и все сущее разлетелось. Причем все, якобы, существовало уже до взрыва – и все еще не сказанные слова, и все видимые и невидимые галактики. Так в песке уже живет будущее стекло, и песчинки – семена вот этого окна, за которым как раз пробежал мальчишка с мячом, засунутым под футболку»…

Согласно словарю Ожегова письмовником в давние времена называли «сборник образцов для составления писем, а также книгу – собрание коротких поучительных рассказов и сведений общеобразовательного характера».

Эти так называемые сведения и лежат в основе романа Шишкина. Ведь Саша и Владимир пишут друг другу обо всем, начиная с детства. Она рассказывает о своей семье, Вовка-Морковка (так прозвала любимого Александра) – о своей. И каждый на иной лад. Вот только дело не в детстве того или другого героя (пусть и великолепно описанного писателем), не в их любви друг к другу, а в чем-то значительно большем, общем для всех людей на свете, роднящем их. Потому что мир соткан из вещей, слов, воспоминаний и смерти. Точнее, смерть – неотъемлемая часть жизни, а вместе они составляют вечность. И чтобы «стать настоящим, необходимо существовать в сознании не своем, которое так ненадежно, подвержено, например, сну, когда сам не знаешь, жив ты или нет, но в сознании другого человека. И не просто человека, а того, кому важно знать, что ты есть». Поэтому дорого все. Первая Сашина влюбленность в друга семьи, знание о пугающей слепоте отчима Владимира и та самая дача, на которой одно проведенное лето обоими персонажами называется «нашим».

Все сказанное Шишкиным настолько просто, что одновременно сложно и труднопостижимо. Хотя бы потому, что один из его героев продолжает жить после своей смерти и отвечать на письма.

Это выясняется не сразу, а позже, когда родителям Владимира приходит извещение о его гибели. Впрочем, временная петля образуется значительно раньше. Отсчетной точкой становится опять же счастливое лето (которого, возможно, никогда и не было в реальности). От него оба героя будто расходятся в разные стороны. Она остается, он уезжает в армию (на самом деле на войну). На какую именно? Неважно, ведь война «всегда была. И всегда будет. И там по-настоящему калечат и убивают. И на самом деле есть смерть».

Постепенно становится ясно, что она живет примерно в 1960-х, а он участвует в войне1900 года с Китаем, и погибает в первом же бою. Как такое возможно? Достаточно просто, и опять же с трудом. Впрочем, Шишкин оставляет своему читателю небольшую подсказку: «Поднебесная потому и Поднебесная, что в ней умирают, но продолжают жить дальше. Здесь все продолжают жить дальше в тех же домах, ходить по тем же дорогам, говорить те же слова, которых ни на что не хватает, так же смотрят на закат, норовящий улизнуть, так же стригут себе ногти, помочив ноги в тазике с горячей водой. Все там, где были. И у них нельзя отнимать их дома, их дороги, их землю, их закат, их ногти». Потому что на самом деле речь в «Письмовнике» идет не о большой любви, преодолевающей и время, и пространство (она-то как раз только предлог для разговора), а о вечности. Которая сводит на нет такие незначительные детали, как целая эпоха, чьи-то чувства, отдельно взятая жизнь, и в тот же момент их возвеличивает. А «мысли бегают по времени, как по траве. Время не растет ровно – в нем бывают залысины. Ходишь как на водопой, топчешь одно место».

Вот и получается, что книга Михаила Шишкина в первую очередь повествует о связи, которая есть между вещами. Именно о ней рассказывает маленькой Саше тот пресловутый друг семьи – кинорежиссер, отвечая на ее вопрос, о чем будет его фильм: «Вот ты, к примеру, пила кефир, и у тебя после этого остались белые кефирные усики, а на улице – написали во вчерашней «Вечерке» – автобус наехал на остановку, где ждало этого автобуса много людей, и они погибли. И между кефирными усиками и этой смертью есть прямая связь. Да и между всем остальным на свете». Наверное, поэтому никакие пересказы и попытки разъяснить сложную структуру романа Михаила Шишкина читателю не помогут.

Выход один – читать «Письмовник» вдумчиво и медленно, поплотнее закрыв дверь в свою комнату… И попытаться уловить сначала суть задаваемого писателем вопроса, а потом осознать свой собственный ответ на него. Или хотя бы почувствовать то же, что чувствует Владимир: «Без конца я всю жизнь задавал себе одни и те же вопросы. И вот теперь иногда кажется, что я приближаюсь – не к ответу еще, но к какому-то пониманию».