В романе с самого начала сталкиваются две идеологии. Одна – авторская – представляет современную позицию Запада и прежде всего США в отношении северокорейского режима и всего, происходящего в этой стране; другая – взгляд на мир из самой Северной Кореи. Очень однобокий, лишенный каких-либо внешних источников знаний, залакированный, полностью атрофирующий мозг, но при этом самоутверждающийся и существующий вопреки здравому смыслу.

Если бы книгу со слов перебежчика из Северной Кореи писал не американский журналист, а кто-то другой, она могла бы получиться немного иной. Менее сухой, более человечной, если хотите. Но иначе было нельзя. И некоторая сухость – обычная защитная реакция человека на тот кошмар, о котором ему рассказали и в который страшно поверить. Но не читать эту книгу нельзя. Она – напоминание о том, что далеко не все на земном шаре благополучно. А концентрационные лагеря как были, так и остались. И не имеет значения, в какой стране они находятся: в Германии, Советском Союзе, Кампучии, где-то в Африке или в Северной Корее. Обычный человеческий разум отказывается верить в происходящее. Может быть, поэтому книга и не стала тем поворотным моментом, способным перевернуть происходящее и заставить всех вместе отказать в праве на существование идеям чучхэ и их проводникам.

Но история, рассказанная на страницах книги, так буднично кошмарна, что не верить в нее невозможно. Этой будничностью она и доводит до состояния дрожи, и читатель начинает смотреть на окружающий мир совершенно другими глазами.

Итак, это история молодого человека, который родился и вырос в самом жестоком районе тотального контроля в Северной Корее – Лагере № 14 – и стал единственным за все время его существования, кому удалось из него бежать. По сведениям южнокорейской разведки и правозащитных организаций, на территории КНДР существует шесть таких лагерей, в которых содержатся до 200 000 узников. Самый крупный из них превосходит по площади Москву. Месторасположение этих лагерей не является секретом.

Роман «Побег из Лагеря смерти» переведен на 24 языка и завоевал статус международного бестселлера. В основу книги легли записи Шина Дон Хёка, который начал вести дневник в 2006 году, через год после побега, оказавшись в одной из сеульских больниц с тяжелейшей депрессией. Его соавтором стал профессиональный журналист, корреспондент Washington Post и New York Times Блейн Харден. Именно его рассуждения и создают фон книги. Рассуждения иногда спорные и очень личностные, но всегда заставляющие думать и сопереживать.

Сегодня Шин Дон Хёк мало похож на того беглеца, с которым встретился американец. И это несмотря на то, что с детства он видел совсем иной, непривычный нам мир и даже думает совершенно иначе. Хотя постепенно юноша – ровесник нынешнего корейского руководителя – адаптируется – он носит стильный костюм и скрывает страшные ожоги и шрамы – память о детстве, проведенном в одном из трудовых лагерей, сам факт существования которых Северная Корея до сих пор категорически отрицает, несмотря на многочисленные фотографии из космоса и свидетельства очевидцев.

Книга начинается со страшного факта – одним из первых детских воспоминаний героя стала казнь – единственный повод, по которому заключенным лагеря разрешалось собираться больше двух. От постоянного недоедания Шин Дон Хёк остался очень невысоким и худым. Руки у него скрючены от непосильного труда. Нижняя часть спины и ягодицы сплошь покрыты шрамами от ожогов. На коже живота чуть выше лобка видны проколы от железного крюка, удерживавшего его тело над пыточным костром. На щиколотках остались шрамы от оков, за которые его подвешивали вверх ногами в одиночной камере. Ноги от щиколоток до коленей изуродованы ожогами и шрамами от электрифицированных кордонов из колючей проволоки, так и не сумевших удержать его в Лагере смерти. Но в детстве он и не мечтал о побеге, просто потому, что не знал о существовании чего-то иного. Этот ад 20 лет был его единственным домом. А единственной мечтой все эти годы оставалась надежда попробовать хоть кусочек жареной курицы.

Эксперты из разных стран утверждают, что в рассказах Шина нет расхождений с той информацией, которую они получают из других источников. Более того, по словам бывшего военного водителя и лагерного охранника, опрошенного сотрудником Американского Комитета по состоянию прав человека в Северной Корее, Шин находился в более «комфортных» относительно других заключенных условиях.

В тринадцать лет Шин услышал, что его мать планирует побег из лагеря смерти, и он точно знал, что нужно сделать. Он подбежал и рассказал охранникам об услышанном, а потом наблюдал, как его маму и брата тащат в камеры. Но самым шокирующим признанием Шина было то, что после того, как он раскрыл планы своих родственников, он был вынужден смотреть, как вешают его мать и расстреливают брата. Тогда юный кореец думал, что они заслужили эту участь и должны были умереть за свое предательство. Сейчас Шин мечтает о том, чтобы появилась машина времени, которая вернет его назад в те времена. Он очень хочет извиниться перед матерью и братом. Рассказывая эту историю, он думает, что кается за то, что сделал.

«Я больше всего в жизни ненавидел охранников. Но теперь я понимаю, что они тоже являются жертвами режима. Надеюсь, что они поймут свои ошибки и начнут новую жизнь. Я смог их простить», – говорит бывший узник лагеря смерти.