Ливергант, Александр Яковлевич. Пэлем Гренвилл Вудхаус. О пользе оптимизма. Москва : Издательство АСТ : Редакция Елены Шубиной, 2021. — 352 с. — (Литературные биографии).

Долгая жизнь и необъятное по объему (более ста книг) и насыщенности творчество создателя легендарных Дживса и Вустера, писавшего на протяжении трех четвертей прошлого века, — пример материального, семейного и творческого благополучия, не имеющий равных в истории литературы. Но поистине безоблачный оптимизм, отрешенность от жизни, сговорчивость и невиданное трудолюбие принесли Вудхаусу не только «пользу», но и немало разочарований.

Автор книги  — Александр Ливергант — литературовед, переводчик, главный редактор журнала «Иностранная литература», профессор РГГУ. Автор биографий Редьярда Киплинга, Сомерсета Моэма, Оскара Уайльда, Скотта Фицджеральда, Генри Миллера, Грэма Грина, Вирджинии Вулф. Новая книга «Пэлем Гренвилл Вудхаус. О пользе оптимизма» — первый на русском языке портрет крупнейшего английского юмориста ХХ века в литературном, театральном, общественном и политическом интерьере эпохи.

Отрывок из книги

Полоса удач

Рейнолдс передал «Кое-что свеженькое» Джорджу Лоримеру в «Saturday Evening Post» — лучшему, как единодушно считалось, редактору лучшего на ту пору американского еженедельника. Вудхаус — очередная, уже третья подряд удача — и тут оказался в отличной компании: Лоример — издатель и редактор со звериным чутьем и отменным вкусом — печатал в «Post» самых лучших и самых востребованных: Киплинга, Честертона, Уэллса, американцев Джека Лондона и Стивена Крейна. С чутьем, вкусом и взыскательностью.

«Практически каждый английский журнал готов купить любую чепуху, лишь бы ее написал какой-нибудь известный писатель, — писал много позже Вудхаус. — “Saturday Evening Post” был чертовски хорош, потому что с Лоримером такой номер не проходил… Босс, конечно, был тираном, но, господи, какой же это был толковый редактор! Он всех держал в ежовых рукавицах. У меня там в общей сложности вышел двадцать один роман, но я никогда не чувствовал уверенности в том, что очередная книга будет опубликована, пока не получал телеграмму о том, что ее одобрил Лоример».

Вудхауса Лоример не знал, но роман «Кое-что свеженькое» редактору понравился, и он заключил с Пламом контракт. «Кое-что свеженькое» переименуется для местного «проката» в «Кое-что новенькое» («fresh» на американском английском может значить «развязный», «наглый», «нахальный»). Печататься роман будет в «Post» серийными выпусками. Точно так же, как лет десять назад «Трофеи» — в лондонском «Public School Magazine» или «Псмит в Сити» — в «Captain». За что автору полагается гонорар в размере 3 500 долларов. О такой сумме, да еще в военное время, не слишком известный в Америке автор мог только мечтать.

Первоклассный свадебный подарок! Еще один свадебный подарок Вудхаус преподнес себе сам. Контракт на издание «Кое-чего свеженького» в Нью-Йорке и в Лондоне готов еще не был, а он уже пишет следующий роман — «Неудобные деньги». И приносит рукопись Лоримеру, когда приезжает в Филадельфию. Мизансцена: воскресное утро, Лоример, попыхивая трубкой, лежит на диване и лениво листает рукопись «Неудобных денег». Роман юмористический, а Лоример не только не смеется, но даже не улыбается.

Вудхаус сидит в кресле напротив, делает вид, что углубился в чтение сборника рассказов, напечатанных в «Post», — сам же с замиранием сердца ждет редакторского вердикта. Верно, «Кое-что свеженькое» Лоримеру понравилось, но что скажет «строгий судия» на этот раз? Минут сорок проходит в напряженном молчании, Лоример, не спеша, откладывает рукопись, поднимает на Вудхауса глаза и изрекает: «Этот роман мне нравится больше того». Потом Вудхаус признаKется Таунэнду: «Никогда в жизни не приходилось слышать слов более пленительных».

Лоример, как всегда, не ошибся: «Неудобные деньги» читаются на одном дыхании, мастерство автора заметно выросло. Очень смешные, меткие — не в бровь, а в глаз — характеристики персонажей. Такая, например: «Натти соответствовал эвклидову определению прямой — у него была только длина, похож он был на водоросль, а лежа — на шланг». И не менее остроумный, оригинальный авторский комментарий (здесь Вудхаус непревзойден): «Пришелец уселся и посмотрел поверх коленей, словно овца через очень острый забор». Очень смешны, трогательны и псевдоэлегические рассуждения вроде: «Все толстые миллионеры печальны в вечерний час». Или: «В свободный день на

чужбине только и думай о любви». (Так вот почему Вудхаус, пока не встретил Этель, трудился в поте лица — чтобы не думать о любви!) Или: «В трудных беседах, как в забегах, главное — начать». Или: «Детство, как и корь, должно прийти в свое время, позже они опасны». Незлобивый юмор удавался Вудхаусу всегда, — в «Неудобных деньгах» же он порой, чего не бывало раньше, «кусается», и довольно больно. Достаточно вспомнить ушлого репортера Роско Шерифа; узнав, что у лорда и леди Уэзерби пропала обезьяна, он мгновенно придумывает сенсационные газетные «шапки» для вечерних выпусков: «Обезьяна сходит с ума», «Страх и трепет», «Есть жертвы». Что такое журналистика, Вудхаусу известно не понаслышке…

Вместе с тем привыкший к Вудхаусу читатель особых сюрпризов в «Неудобных деньгах» не найдет. Дежурная (чтобы не сказать навязчивая) фабульная завязка, которая строится на недоразумениях в связи с дядюшкиным наследством. Закрученная любовная интрига, в которой suspense хоть и присутствует буквально до самых последних строк, у читателя не возникает ни малейших сомнений: хэппи-энд неотвратим. Привычен и мотив «англичанин в Америке», которую житель Британии знает исключительно «по лондонским театрам, а там действительно все американцы с пистолетами». И не менее привычное противопоставление благодушного и беспечного британского эксцентрика американскому автомобильному королю. Американский миллионер живет «в атмосфере краж и бандитов» и думает только о деньгах, тогда как «простую душу» простодушного и неимущего, но «не ведающего никакой скорби» секретаря лондонского клуба лорда Долиша «утешают простые мысли». Лорд Долиш (очередной автопортрет автора) мечтает вовсе не о деньгах и не о наследстве, хотя и то и другое, понятно, не помешало бы, а о ферме, «большой, вроде ранчо, далеко от города», о пасеке, о том, чтобы вести несуетную жизнь сельского жителя и разводить пчел.

Чем не Дживс?

Один сюрприз в «Неудобных деньгах» всё же есть: в романе возникают первые, очень еще робкие очертания великого Дживса. Привезенному из Англии в Америку дворецкому лорда Уэзерби Ренчу до Дживса, конечно же, пока далеко: ему не хватает интеллекта, эрудиции, чувства собственного достоинства, изысканной манеры выражаться, да и учить своих хозяев жизни — давать им, как Дживс Вустеру, ценные советы, — он не способен. И вместе с тем Дживс в речи и повадках Ренча, которому (истинный англичанин!) не нравится Америка и претит беспорядок в доме, вполне узнаваем. Как, между прочим, узнаваем Дживс и в образе немногословного дворецкого Уилсона в рассказе «Опережая график».

«Уилсон, — интересуется его хозяин Ролло Финч, который дружески беседует со своим слугой до рассвета, — а вы любили когда-нибудь?» — «Да, сэр». — «И что же из этого вышло?» — «Ничего, сэр». О Юстесе, прирученной обезьяне лорда, на которую Ренч смахивает, он говорит брезгливо, со сдержанным отвращением, да и выражается со столь свойственным Дживсу, да и всякому истинному британцу, understatement’ом: «Она совершает странные поступки… Насколько я понял, у них нелады с кошкой… та подозревает его в дурных намерениях». Когда леди Уэзерби отправляется на кухню оценить размеры бедствия, Ренч реагирует в точности как Дживс: «Вполне своевременно, м’леди. Кухарка просит указаний». Когда же леди Уэзерби решает посадить непокорную обезьяну в погреб, Ренч, опять же, говорит совершенно по-дживсовски: «Если разрешите заметить, в погребе много угля. Большое искушение». В самом деле, чем не Дживс?

Фото: кадр из сериала о Дживсе и Вустере