Имя великого норвежского писателя Кнута Гамсуна (1859-1952), лауреата Нобелевской премии по литературе, по сей день окружено спорами. Дело в том, что Гамсун был не просто германофилом, а сочувствующим нацистской партии. Он и его вторая жена Мария (1881-1962) даже встречались с Геббельсом (это был вежливый дружеский визит). Более того, Мария была членом нацистской ячейки (за что впоследствии отбыла двухлетний тюремный срок). Сам же Гамсун за свою восторженную привязанность к Германии и всему тому, что с ней связывалось, в возрасте восьмидесяти восьми лет был посажен «под домашний арест», судим и оштрафован на крупную сумму (после выплаты которой практически разорился).

Но все же книга Кнута и Марии Гамсун «Под сенью золотого дождя» не только об этом.

Состоит она из двух частей и предисловия, повествует об истории блестящей и знаменитой семейной пары. Кстати, рассказывается она супругами. Ведь под одной обложкой объединены две книги. Воспоминания самого Гамсуна «По заросшим тропинкам». И мемуары его жены «Под сенью золотого дождя».

К слову сказать, Мария впоследствии тоже увлеклась литературой, писала достаточно неплохие детские книги, стихи, которые очень хорошо раскупались. Хотя той грандиозной славы, что была у ее мужа, конечно, не сникала. Более того, Кнут Гамсун не относился серьезно к литературным занятиям жены. Даже не считал нужным читать ее произведения. Чем невероятно злил и обижал Марию. Хотя на склоне лет, будучи уже совсем глухим и старым человеком (Гамсун умер в возрасте 93-х лет), он признавал свои ошибки и даже иногда обсуждал замыслы Марии.

Единственный минус сборника — предисловие, написанное переводчицей Наталией Будур в несколько сентиментальной манере. Хотя оно в целом достаточно неплохо обрисовывает общую картину.

Итак, к моменту знакомства будущих супругов Гамсун стал известным писателем, Мария же была талантливой преуспевающей актрисой (поводом для встречи послужила постановка пьесы по одной из книг Кнута), причем она была значительно моложе своего будущего мужа (на двадцать с лишним лет). Притяжение было моментальным. Возникло общение, интерес, через какое-то время состоялась свадьба.

Однако вскоре после бракосочетания Кнут настоял на том, чтобы Мария посвятила себя ему. Покинула театр и перебралась с ним в Норвегию. Будучи искренне преданной своему мужу, Мария согласилась. «Он был многогранной личностью, — пишет она в воспоминаниях. — Человеческую судьбу он умел вывести из того или другого источника, и сам он заключал в себе одном тысячу судеб. В его душе таилось множество источников, источников скорби или же радости для него самого, а вместе с ним и для меня тоже. То, что приходило в мою жизнь со стороны, лишь слегка покалывало кожу, было небольшим раздражением, вызывало усмешку».

Но на серьезные уступки она должна была идти постоянно. Гамсун был тоталитарен (а подчас жесток, иногда же просто капризен), заставлял ее жертвовать всем, а сам не отдавал ничего. Иногда доходило даже до смешного — например, он запрещал Марии улыбаться на фотографиях, считая эти улыбки фальшивыми и не нужными.

Впрочем, и она была человеком нелегкого характера. Чего только стоят ее постоянные припадки ревности? Ведь известно, что великий норвежский писатель до глубокой старости оставался красивым статным человеком, и Марии все время чудилось, что он изменяет ей с другими женщинами. В доме Гамсунов никогда не было тихо. Две сильные личности то и дело сталкивались на одном поле, иногда случались ужасные скандалы и жуткие сцены. Так, «Мария грозилась покончить жизнь самоубийством, а затем предприняла попытку «утихомирить» мужа: она подговорила Сесилию (дочь. — Прим. ред.) растолочь ее таблетки для похудания и добавить их в тесто для хлеба. Серьезного вреда для здоровья Гамсуна этот хлеб не принес, но на несколько дней уложил его в постель», — пишет переводчица Будур.

Воспоминания обоих начинаются с момента их расставания. «Год 1945-й, — пишет Гамсун. — 26 мая начальник полиции Арендала приехал в Нёрхольм и объявил, что сажает нас с женой под домашний арест — на тридцать дней». И дальше: «14 июня меня увезли из собственного дома в больницу Гримстад (психиатрическая лечебница. — Прим. ред.), а жену мою за несколько дней до того отправили в женскую тюрьму в Арендал». Но заканчиваются по-разному: записки Гамсуна обрываются после суда, воспоминания Марии — после смерти мужа. Но в целом обе книги ярче всего освещают именно этот сложный период в жизни обоих.

Стоит ли говорить о том, что, пройдя назначенные испытания, супруги через какое-то время все же соединились? Мария ухаживала за мужем до его последнего вдоха. А после его смерти написала: «Когда я была молодой, он будто очертил вокруг меня магический круг. Нельзя было выйти за его пределы, каждый мой шаг зависел от него. Я вижу, что по-прежнему нахожусь в этом круге, он все еще здесь, хотя того, кто его начертил, уже нет». Впрочем, не удивителен и другой факт — Гамсун хоть и не часто поминает жену в своих дневниковых записях (имя Кнута в мемуарах Марии встречается намного чаще), ее образ так же незримо сопутствует ему во всем. Не зря же он когда-то писал ей: «Ты всегда рядом со мной».

Думается, так оно и было на самом деле.