Никогда не знаешь, что можно обнаружить на чердаке. Мальчишка по имени Пиня однажды нашел там слона!

Слона звали Доминик, и он был прекрасен: фарфоровый и совершенно белый. Когда-то он украшал витрину аптеки, которая так и называлась «Под слоном». Но времена изменились, Доминик остался не у дел и был отправлен на чердак. Если бы не Пиня, история фарфоровой игрушки могла бы так и закончиться. А между тем с этой встречи она только началась.

Пиня принес слона домой и стал «кормить» витаминами. Витамины предназначались самому Пине – для роста (он был самый маленький в классе). Но мальчишке надоело каждый день глотать таблетки, вот он и решил прятать их в хоботе нового друга. Доминик же витамины исправно «глотал» и… рос. В конце концов, он вырос настолько, что стал выше самого большого слона. Научился ходить и даже говорить! А потом с ним начали происходить всякие истории, о которых любой желающий (лет этак 6–9 от роду) может узнать поподробнее, прочитав книжку польского писателя Людвика Ежи Керна.

Впервые повесть напечатали в Польше в 1964 году. Через пять лет она вышла в Москве (в издательстве «Детская литература») в переводе Святослава Свяцкого и с замечательными рисунками Геннадия Калиновского (черно-белыми и цветными). В отличие от умного и находчивого пса Фердинанда Великолепного (другого популярного героя Керна), который частенько заглядывал к русским читателям, Доминик был у нас редким гостем. Сказка «Послушай-ка, слон…» переиздавалась в России только раз в сборнике повестей Л.Е. Керна 1990-го года.

Издательство «Махаон» решило исправить положение, и вот слон Доминик снова в России. Повесть вышла в том же переводе, но с новыми картинками, очень славными, забавными и одинаково далекими как от аляповатости рыночных поделок, так и от псевдоинтеллектуального занудства. Что, кстати, очень роднит их со сказочной повестью Керна.

В одном интервью писатель признавался, что сочинял свои книжки, обращаясь прежде всего к собственному сыну: «Если бы у меня было десять или пятнадцать детей, я бы, возможно, был более склонен к эксперименту, а на одном бедном ребенке особенно экспериментировать не хотелось и, может, потому мое творчество для детей нельзя назвать чересчур авангардистским». Художник Надежда Бугославская, очевидно, вполне разделяет точку зрения своего автора.

И на закуску еще один фрагмент того же интервью: «…Я стараюсь писать для детей так, чтобы меня мог понять даже взрослый» (Людвик Ежи Керн).