Безусловно, это книгу будут покупать — хотя бы потому, что Америка для многих наших сограждан какая-то больная тема. Должно быть, пассажи Юрия Жукова в «Правде» о кознях американской военщины они впитали с молоком матери.

Корни такого болезненного отношения хорошо известны. По какой-то странной причине в России — утвердилось мнение, будто мы в той холодной войне проиграли. Идею о сближении двух систем выбросили на свалку истории — ведь мы решительно шагнули в рыночную экономику, в очень либеральный, жесткий капитализм, следовательно — сдались. Но шагнули-то мы со всем советско-социалистическим наследием, причем Запад в это время приступил к противоположной эволюции, принимая самые разные установления социалистического, по существу, типа. Процесс это продолжается и сегодня — антикризисные меры, принимаемые на Западе, часто предполагают нечто вроде национализации. Таким образом, на деле мы сближаемся — и существующие противоречия основаны не на реальных предпосылках, а на невежестве и мусоре в головах.

Конфликт, однако, реально существует, но связан он не с пресловутыми соображениями о том, что у государств якобы есть постоянные интересы, и геополитическими иллюзиями, а с нестыковками в системе ценностей. Грубо говоря, у нас, и у американцев разные представления о том, что можно, а что нельзя. У них — мессианизм, вера в непоколебимость демократии и в «Город на холме», у нас — поговорка «не лезь со своим уставом в чужой монастырь» и подозрительное отношение к любой идеологии — накушались, спасибо. У них — моральный императив, понимаемый преимущественно в протестантском духе, у нас — воля, которую всяк понимает по-своему. У них — святость закона, у нас — незыблемость традиции. И то, и другое создает огромное пространство возможностей — но разных. Это различие позволяет нам во всех случаях не походить на Америку, не поступать, подобно Америке, и уж тем более не думать на американский манер. Потому что все равно не получится. Попытки превратить Россию в вариант США смешны, но еще смешнее стремление изо всех сил не походить на Америку. Нелеп мужчина, изо всех сил доказывающий свою неженственность -у психологов есть объяснение такому поведению: комплекс неполноценности называется.

Книга американского политолога Николая Злобина (который на самом деле российский гражданин) направлена на преодоление этого комплекса неполноценности, поразившего у нас очень многих — в том числе и некоторых высших чиновников и военных. Он мало касается психологии широких масс, а вот истоки этого комплекса в российском политическом истеблишменте исследует очень подробно. Эти истоки — в привычном образе действия российской власти.

Название книги немного сбивает с толку — она не о противостоянии России и США, более того, это даже не дискуссия с Владимиром Соловьевым, который, хотя и комментирует некоторые высказывания Злобина, все же больше выступает здесь в роли промоутера мало известного широкой публике политолога (Соловьеву принадлежит и идея выпуска этой книги). Злобин анализирует годы президентства Путина (и первые месяцы президентства Медведева) прежде всего с точки зрения отношения российской политической элиты к США. Потому что если где и существует противостояние, так это, полагает Злобин, в умах российской элиты. Он исследует, как менялся имидж Америки в России и в чем причины глубокого недоверия к США в российском общественном мнении. Одновременно предметом его книги становится имидж России за рубежом. Здесь действительно идет борьба, в которой, парадоксальным образом, участвуют все, кроме самой России. Как пишет Злобин, никакого внятного российского лобби в главных мировых державах не существует.

Автор не раз встречался с Владимиром Путиным, и немало страниц, подчас нелицеприятных, посвящено личности прежнего Президента России. Собственно, эти наблюдения и обеспечили книге несколько скандальную репутацию. Но Злобин упрекает Путина и его соратников не в дурных человеческих качествах, а грехе, для политика куда более непростительном — в дилетантизме. «Мы живем в эпоху фундаментального изменения политической географии, и любая политическая система носит переходный характер, — пишет Злобин. — А у российской власти возникло ощущение, что переходный этап завершен, что появилась возможность построить что-то фундаментальное. В то время как на самом деле они живут в разгар процесса, которым в силу его переходности в значительной мере не управляют, поэтому любая попытка зафиксировать нынешнее состояние должна закончиться крахом».

Главный недостаток книги — она устарела еще до выхода в свет. Грянул мировой кризис, и тут-то все — и у нас, и за океаном — почувствовали, что такое «переходный период». Личность Путина, вокруг которой в значительной мере строится повествование, также оказывается на периферии общественного внимания. Несомненно, действующий премьер останется в политике еще долго. Но чудес от него никто ждать не будет. Теряют смысл и модные у нас рассуждения о биполярном мире — похоже, нас ждет мир, в котором будут действовать многие центры силы. Идея противостояния внешнему противнику уходит — потому что нет стабильности. Злобин теперь об этом много пишет, но в книжке этого нет.