«Птичий рынок» – еще один тематический сборник рассказов, изданный в «Редакции Елены Шубиной». На сей раз главный герой – животное, непостижимое, своенравное, многоликое. Тайна, которой нельзя овладеть: остается лишь смиренно созерцать и приноравливаться ко всякой «скотинке» – домашней, дикой. Каждый из 37 разномастных текстов – попытка описать «взаимонепонимание», завораживающую невозможность объясниться; прозаики щедро делятся наблюдениями, и все живое в конце концов обретает имя.

Кажется, будто анималистика стала одной из примет новой российской прозы: вспомнить хотя бы «Дни Савелия» Григория Служителя (его рассказ «Чайка» также значится в этом сборнике) или сложносочиненную антиутопию «Все, способные дышать дыхание» Линор Горалик, узор которой ткется вокруг эмпатии. К слову, поиск контакта и невольное сопереживание – мотив, применимый и к «Птичьему рынку». Будь то бурые подвижные лобстеры за стеклом («Себастьян» Татьяны Толстой) или потрепанная игрушка-щенок («Авва» Людмилы Улицкой), с братьями меньшими делишь восторг, уязвимость, ужас. Другое дело, что «межвидовая» дистанция бывает разной: от лаконичной, отстраненной фиксации (как, например, в рассказе «Птицы Спб» Сергея Носова, написанном в формате «бердвотчинга») до терпеливого, долгожданного приближения.

И в этом смысле сборник устроен затейливо, вариативно. Персонажи рассказов исследуют новые тактики взаимодействия, примеряют иную оптику: в мире живого каким тебе следует стать, если хочешь подобия диалога? Сумеешь ли приручить пахучего кролика («Котя Мотя» Майи Кучерской), принадлежа суетливому миру по ту сторону экрана?

Птичий рынок: [рассказы] / cост. Е. Шубина, А. Шлыкова. – М.: АСТ: Редакция Елены Шубиной, 2019. – 445 с.

Птичий рынок: [рассказы] / cост. Е. Шубина, А. Шлыкова. – М.: АСТ: Редакция Елены Шубиной, 2019. – 445 с.

«Чему удивляться: с людьми, у которых дома цветут бальзамины и колосятся араукарии, которые растят для кроликов газон, умеют вязать чепчики крючком, а шарфы на спицах, шить штанишки для игрушечных медведей и платья для настоящих маленьких девочек, печь рогалики, мариновать грибы и солить огурцы, звери заодно. Эти люди знают звериный язык», – пишет Кучерская.

Порою схожесть достигает апогея, и кто есть кто, определить непросто. Скажем, паломники, обсуждающие маршрут («Красные паломники» Марины Мокеевой), или белоснежные аисты, угодившие в «морозные челюсти» («Две ненастоящие болгарские сказки» Евгении Некрасовой), – это «мы» или «они»? Звериный взгляд копируется актером («Одинокий волк» Максима Аверина), заветный «папа» замурован в теле деревенского козла («А папа?» Романа Сенчина), и все мы, быть может, проглочены крокодилом («Крокодил. Три интервью в день» Ксении Букши)… Человеческое прячется в животном, и наоборот, и метаморфозы эти подчас неуловимы.

Каждый из 37 разномастных текстов – попытка описать «взаимонепонима- ние», завораживающую невозможность объясниться.

Сосредотачивая внимание на общности, писатели не забывают и о различиях. Отдельное место в сборнике занимают короткие мемуары, посвященные питомцам: их появлению в доме («Бедная моя царевна» Дмитрия Воденникова), разлуке с ними («Далеко-далеко…» Евгения Водолазкина). Смерть ожидает всех, но животным этот опыт дается иначе – гораздо медленнее и тише. Исполняя «харонский долг», хозяева будто глядятся в зеркало и угадывают наперед: что там, за пределами этого пейзажа?.. Так живое воспитывает живых и напоминает о самом главном, заставляет очнуться, чтобы «мы тут все сгорали от любви».

 

Автор текста: Александра Гусева, литературный критик

Фото: Ana Francisconi, unsplash.com;

Электронная версия материала, опубликованного в № 5 журнала «Читаем вместе» за май 2019 года