В современной культуре есть такое понятие «симулякр» (от лат. Simulo – делать вид, притворяться). Книга доктора филологических наук Андрея Ястребова – наглядная иллюстрация сему термину.

Это далеко не первая работа господина Ястребова. Он уже опубликовал несколько рассуждений на разные темы: «Боже, спаси русских!», «Мужчина – модель для сборки», «Наблюдая за женщинами. Скрытые правила поведения» и «Наблюдая за мужчинами. Скрытые правила поведения» и еще семьдесят работ. Поэтому, если так можно выразиться, речь его приобрела гладкость и беглость. Исходя из названий глав, а равно эпиграфов, господину Ястребову в живости ума не откажешь. К тому же своей начитанностью он браво потрясает перед читательским носом.

Начнем с названия. «Пушкин и пустота» – аллюзия к пелевинскому «Чапаев и Пустота», а «Рождение культуры из духа реальности» – переиначивание трактата Ницше «Рождение трагедии из духа музыки».

Как замечает автор (судя по стилю, он самостоятельно написал предисловие к «книге Андрея Ястребова»), «каждый человек должен укрепить свой дух, неважно, религией, культурой, любовью, политическими взглядами, великой идеей, новыми проектами или бизнес-моделями. Каждый из нас глубоко пускает корни баобаба любви к русской культуре в малюсенький цветочный горшочек собственной обыденности». Проще говоря, Ястребов обещает повествовать нам не только про Пушкина, который наше все (то есть главный символ всего русского и прекрасного), но и про нас с вами, которые – пустота. Эксплуатирует, как понимаете, далеко не новую идею о том, что смыслы современной культуры (с ней литературы, а через призму того и другого – жизни) напрочь утрачены.

Он жонглирует цитатами из Ницше, Канта, русской и зарубежной классики, вплетает пространные и точные аллюзии к известным книгам, в своих лихих заголовках забавляется и подтрунивает (правда, не очень понятно, над кем или чем: то ли возит носом по столу своего псевдоинтеллигентного читателя – истинно образованные люди обычно читают первоисточники, а не их залихватскую компиляцию – то ли иронизирует над всей культурой целиком, что понятно и простительно). В общем-то и призыв автора не сложен, мол, надо не прикрываться тем, что негласно обозначает нашу духовность, а создавать новую. «Довольно делать вызовы здравому смыслу и бесконечно оскорблять Бога. И Пушкина. И самих себя».

В остальном работа больше напоминает переливание из пустого в порожнее. Хотя встречаются и занятные наблюдения, такие, например, как анализ литературы, на которой были взращены люди 1970-х (опять же с большими погрешностями как во времени, так и в книжных примерах).

Смущает и обилие весьма странных цитат из книг Джейн Остин, Сергея Минаева, Виктора Пелевина, равно как пересказ давно ушедших в народ баек. Но радует и то, что, говоря о современной культуре, Ястребов пытается проанализировать все аспекты. То есть речь идет не только о книжной части, но и об остальных источниках современной информации: Интернете и телевидении. Хотя опять же Америк не открывает. «Интернет – это среда обитания слова и образов, это инструмент, делающий доступной практически всю информацию, известную человечеству… Сегодня замены или аналогов ему не существует. Это Гайд-парк, это трибуна, на которую может залезть любой, преследующий самые высокие или самые низкие цели». Или «так или иначе, наставническую функцию в жизни обывателя вот уже не менее полувека выполняет ТВ. <…> Книга проповедовала: “Какой человек не любит быстрых и зубодробительных идей!”, реклама на ТВ убеждает: “Какой обыватель не любит быстрой еды, неувядающей красоты, гарантированного рекламой спасения”. В сравнении с книгой демократический и ненасильственный характер ТВ очевиден». Примерно так же очевидно, что все эти как бы новые идеи уже изложены лет двадцать назад в трудах, вошедших в курс современной эстетики.

Другое дело, что Ястребов, обвиняя современную культуру во вторичности, сам в своей книге занимается примерно тем же самым – симулирует самостоятельное исследование. Впрочем, встречаются в тексте и животрепещущие рассуждения о наболевшем, вроде разговоров про ЕГЭ и полный развал, всюду царящий. «Высшая школа практически потеряла свою инновационную, исследовательскую составляющую. Нужны доказательства? Вот они. На дворе 2011 год. Итак: только 16% преподавателей ведут исследования. Менее чем у 10% вузов есть исследовательский бюджет, превышающий 50 тысяч рублей в год на одного преподавателя». В общем, как ни крути, все печально.

Но что конкретно предлагает автор? Говоря простым языком, протрезвиться. «Всем нам нужно начать ненавидеть слово “пытаться”, перестать обещать: “Я постараюсь”. Нужно расширить свой лексикон новым словом: “Я сделаю”». И как бы подмигнуть нашему другу Пушкину, и рассказать о нем не восхищенно со своих низин, но избавить его от ненужно классической мишуры (а равно с ним и всю культуру). «Пока над долиной перспективы торжествует зловещий туман безразличия, когда он рассеется, мы увидим, взирает ли на нас портрет из хрестоматии или нам улыбается Пушкин. Мы должны подготовить улыбку Пушкина, даже если он иронично улыбнется с бутылочки йогурта». Но уж очень этот посыл напоминает лозунги (так отрицаемые автором) из нашего недавнего прошлого. Эх!