«Наши архивы загромождены колоссальным объемом бесцветных, ничего не значащих бумаг, а по-настоящему исторические события часто не документировались», – прав историк Виктор Бердинских. Он три десятилетия записывал на пленку рассказы простых жителей русской деревни – в основном жителей Вятской земли – края колоритного и патриархального. Но и не только – есть записи, сделанные и в других русских областях. Это рассказы бесхитростные. Рассказы страшные. Страшные своей будничностью, обычностью.

О том, как шла коллективизация, как «раскулачивали» работящих крестьян. Как умирали от голода дети – не только Украину поразил в начале тридцатых «Голодомор». Об этом свидетельствует Александра Ивановна Никонова из Ростовской области: «Тогда весной 33-го умерли Галя, Митя, Степка. Жальче всех было Степку, безобидный малый был, ласковый, тихий… И умер тихо».

Это рассказы о том, как уходили на войну и не возвращались мужчины. «Вернулись они с войны только пятеро человечков на все село. Остальных поубивали, а кто и без вести пропал. У меня мужик тоже вернулся», – это крестьянка Анастасия Васильевна Утемова, 1916 года рождения.

Рассказы о том, как тяжело, каким непосильным трудом обобранные коллективизацией, осиротевшие и овдовевшие из-за войны люди добывали тот хлеб, который кормил всю страну. А что в благодарность? «Сейчас я пенсию получаю, тихонько живу, излишков не имею, но и на правление не жалуюсь, – это говорит крестьянка из села Шестаково Ксения Афанасьевна Рублева, 1918 года рождения. – Мне, старушке, много ли надо? Хлеба кусочек да воды глоточек… Я-то хорошо живу, а вот рядом старушка бедует».

ХХ век сломал вконец тот большой мир, каким была традиционно русская деревня. Она ушла куда-то безвозвратно – как Атлантида. И лишь немногие ее обитатели сумели оставить свой голос, дошедший до нас.