Сергей Лушников. Два рассказа

Сергей Валерьевич Лушников живет в Томске, у него два сына и шестеро внуков. Писательство – пока его хобби, но в последние годы он уделяет ему все больше времени, печатается в областной и районной прессе. Пишет и травелоги, и рассказы, и небольшие эссе. На более серьезную форму пока, как мы понимаем, не замахивался. Но все впереди. На рецензию в журнал «Читаем вместе» Сергей Валерьевич предложил два своих произведения.

Первый рассказ называется «Наигрался». Рассказ начинается с беседы деда и внучки Агнии на прогулке (с ними еще находится третий молчаливый персонаж, младенец — братик Агнии). Речь у деда и внучки заходит сначала о слове «шедевр». Почемучке Агнии интересно, что значит это заковыристое слово. Дедушка объясняет Агнии его значение верно, но затем у него… ошибочка вышла.

Фраза из рассказа: «Пушкин ввел русский язык в нашу словесность». Конечно, это утверждение весьма и весьма спорно. Александр Сергеевич действительно подарил нам язык, на котором мы говорим – литературный современный русский язык. Фактически, он его создал. Но словесность на русском существовала задолго до рождения «солнца русской поэзии». Она родилась в былинах и сказаниях, продолжалась в русских народных сказках, которые так любил и сам Пушкин.

Огромный пласт древнерусской словесности («Слово о полку Игореве», «Слово о законе и благодати», «Повесть временных лет» и другие шедевры), литература русского средневековья, XVIII века (такие имена, как Ломоносов, Державин, Сумароков, Фонвизин) – их не спишешь и не выбросишь из истории нашей литературы. Без этого ручейка не было бы той полноводной реки, которая возникла благодаря Пушкину. Конечно, лекция об истории древнерусской словесности не была бы уместна в разговоре деда с 8-летней внучкой. Но почему бы и не рассказать ей хотя бы вкратце и об этих шедеврах? Тем более, что баллады, сказки – это как раз то, на чем мы воспитываем подрастающее поколение.

Дедушка поведал внучке о том, что до Пушкина часто писали по-французски. Но на этом языке говорили лишь дворяне. Писали на нем разве что письма.

Наконец, речь у них заходит о писателях XIX века. Тут неплохо подкованный дедушка вспоминает о таких классиках, как Достоевский, Толстой, Тургенев и Чехов. Внучка где-то слышала, что кто-то из них плохо отозвался об их родном городе – Томске. Оказывается, это был Чехов.

«Это тот, который о Томске плохо написал? Я его не люблю», — говорит девочка.

– Не торопись, Чехов большой мастер, недаром пьесы по его произведениям ставят в театрах по всему миру».

Чехов действительно написал после посещения Томска в 1890 году: «Томск — скучнейший город… и люди здесь прескучнейшие… Город нетрезвый, красивых женщин совсем нет, бесправие азиатское…Томск гроша медного не стоит».

Дедушка довольно деликатно объясняет внучке, что Чехов приехал в их город весной, когда только сошел снег, и обнажились все нечистоты. Можно было бы еще рассказать внучке, что писатель ехал на Сахалин. Он, уже больной, задумал принять участие в переписи населения и показать, как живут люди, каторжане на этом далеком острове. Путешествие вообще было сопряжено с многочисленными трудностями, но Западная Сибирь превзошла самые худшие ожидания писателя: ехать пришлось по весенней распутице, борясь с холодом и разливами рек: «…Холода были ужасные, на Вознесенье стоял мороз и шел снег, так что полушубок и валенки пришлось снять только в Томске в гостинице». Продолжение разговора о Чехове еще предстоит, мы в этом уверены, классик заслуживает того! Но вернемся к рассказу, он тем временем катится дальше.

У деда и внучки речь заходит о Льве Толстом и картине Василия Пукирева «Неравный брак». Удивительно, что 8-летняя девочка обладает такими недюжинными познаниями, но глядя на ее деда, мы понимаем, что в принципе ничего удивительного: именно у таких чутких и умных взрослых растут такие понимающие и начитанные дети. Дедушка, как может, пытается объяснить ей и про «Войну и мир», и про роман «Воскресение», и про картину Пукирева «Неравный брак» (кстати, девочка сама о ней слышала раньше – возможно, видела ее в школьном учебнике). Дедушка обещает внучке, что она пойдет в Третьяковскую галерею и увидит эту и многие другие шедевры.

Очень хорошо, что герой не лукавит и не пытается изобразить себя лучше и образованнее, чем он есть на самом деле. Ну, не понимает он французского, не нравится ему читать ссылки с переводом к роману «Война и мир» — так откровенно и говорит об этом внучке. Детей всегда подкупает откровенность, и они безошибочно чувствуют фальш. Если бы герой стал «заливать», что он в восторге от начала «Войны и мира» и запросто прочитал по-французски беседу в салоне Анны Павловны Шерер, то внучка заскучала бы, не поверила и утратила интерес к их разговору. И, возможно, не состоялась бы их дальнейшая очень интересная беседа. Заходит у них речь и о поэзии, и о философии. Дедушка опять, не лукавя, говорит, что в детстве в школе им говорили, что люди произошли от обезьяны. А теперь в школе внучке Ангии объясняют, что всё сущее сотворил Бог.

Здесь могла бы развернуться и более длительная и содержательная дискуссия, но автор не стал уводить повествование в теологические дебри. Дед объяснил внучке, что такое «образ» в художественном произведении. Объяснил, надо сказать, очень понятно, на примерах — наверняка Агния потом хорошенько подумает на эту тему и сможет сделать свои выводы из умной беседы с дедушкой.

Но тут их догнала вторая внучка – пятиклассница Саша. Дедушка решил угостить девочек конфетами, а заодно преподавать им урок. Он объяснил, кто такие эгоист и альтруист. Объяснил опять же понятно, на примере. Девочки озадачились вопросом, кем быть лучше. Несомненно, выгоднее быть эгоистом. Но, вроде бы, альтруистом — приятнее. Ответ этот даже для взрослого не имеет однозначного ответа. В конце концов, они втроем решают, что надо быть немного эгоистом и немного альтруистом. Наполовину или больше, смотря по ситуации. Например, для мамы надо быть альтруистом на 100 процентов, ведь мама тоже всё отдает своим детям, всю себя. Девочки решают отнести все оставшиеся конфеты ей.

Дальше у них заходит речь о Владимире Высоцком. Дедушка, видимо, большой любитель его творчества. Он цитирует песни Владимира Семёновича, попутно объясняя девочкам, что такое колея, почему в нее люди попадают и как сложно из нее порой бывает выбраться. Песня из кинофильма «Высота» порождает новый поворот разговора с подрастающим поколением. «Парня в горни тяни, рискни, Не бросай одного его, Пусть он в связке с тобой одной, Там поймешь, кто такой». Девочки удивляются, разве герои стихов не были знакомы, почему нужно именно в горах разбираться, кто твой попутчик? Дедушка рассказывает об альпинистских буднях, о том, как проверяются люди в горах, как проявляют свои истинные качества. Он бывал в горах, совершал восхождения, и эти непридуманные рассказы больше всего нравятся девочкам. Особенно та история, когда на вершине горы дедушка, тогда еще бывший гораздо моложе, увидел двух удавов.

Вернувшись с прогулки, дедушка играет с девочками в игру. Он говорит: «Сегодня будет бизнес по рекультивации земли после добычи алмазов. Я карточки сделал». Признаться, когда я прочитала эту фразу, я не только зауважала героя произведения, но и искренне восхитилась его выдумкой. Это же надо: в игре давать детям такую полезную и интересную информацию, учить их беречь природу, воспитывать экологическое сознание. Я говорю без всякой иронии. Думаю, что девочкам, героиням рассказа, а также внучкам Сергея Лушникова несказанно повезло – иметь такого деда.

Полезно будет почитать его рассказ всем родителям. Мы часто не знаем, во что играть «с малышами». А для дедушки – это вполне серьезные и взрослые люди, с которыми можно говорить на любые темы – философские, этические, сугубо практические, экологические. Это такое счастье – иметь такого друга и собеседника, как дедушка Агнии и Саши!

Успевает дедушка в своей экономической игре и математику с девочками повторить, и рассказать им об экономике и основах бизнеса, банковского дела.

Затем у них начинается урок географии. Который перерастает в… настоящий аукцион. Все нарисовали кота и теперь дедушка и бабушка предлагают свою цену за эти «лоты» на их импровизированным аукционе.

Девочки не хотят отпускать деда домой. Еще бы! Я бы такого интересного дедушку тоже ни за что бы не отпустила. Мама вечно готовит обед, ухаживает за младшим братом, суетится по хозяйству. Другое дело дедушка! Он и расскажет интересное, и стихи почитает, и порисует с детьми.

А вот еще их игра в города. Девочки специально готовятся, как и дедушка, к такому интересному состязанию. Пишу об этом подробно, чтобы вы тоже поиграли так со своими детьми. Вот и цитата: «Они расположились на полу возле огромной карты мира. Рядом с ней лежали сделанные дедушкой картонные карточки, на обратной стороне которых написаны названия областных центров России, столиц государств, названия стран, озер, морей, гор и рек. Игра состояла в следующем: каждый игрок набирает себе столько карт, сколько ему лет, но не открывает их. Агния взяла восемь, а Саша 12 карточек. Первой решила искать на карте выпавшие ей названия Агния». Обо всех точках на карте дедушка интересно рассказывает, вспоминает достопримечательности, которые есть в разных городах нашей страны.

На мой взгляд, это идеальный день. Счастье, что у героинь рассказа есть такой дедушка. Концовка рассказа такова: «После ужина все поехали в церковь, а его завезли домой. Да, денек выдался на славу. Солнце заливало светом все пространство, повсюду бежали ручьи и чернеющие сугробы не вызывали плохого настроения. Но все же хотелось больше тепла. Нет, все-таки Чехову не хватило воображения, чтобы увидеть красоту старинного города летом…»

 

Второй рассказ Сергея Лушникова, который он прислал нам, носит название «Медаль «За взятие Будапешта». Зачин рассказа очень небанален: мальчик плохо рисует, в школе у него по рисованию самые низкие оценки. Но зато, как выясняется, он большой мастер художественного слова, тонко понимает и переживает то, что изображено художником на картине. А это – особый талант. Далеко не каждый из нас после школьных уроков рисования и даже после окончания художественной школы, в которой часто отдают детей родители, станет профессиональным живописцем. А вот посетить художественную галерею, сходить на выставку любят многие. По крайней мере, жизнь гораздо интереснее, если не ограничивается работой и домом, а включает многое другое – посещение консерватории, концертов, музеев и выставок. Всё это можно прочесть между строк, и с этим не поспоришь.

Однажды учитель рисования задал детям непростое задание. «Учитель рисования повесил на доске три картины. Одна изображала последние дни Гитлера в бункере, вторая – сражение на Курской дуге, и третья, в сторонке, – «Возвращение» Владимира Костецкого. На ней   – солдат, вернувшийся домой с войны, его обнимают сын и жена. Учитель стал говорить, что художник, рисуя картину, вкладывает в нее свои эмоции, мысли, что картина – как книга, только читать ее нужно уметь. И вот сегодня каждый попробует описать то, что видит и чувствует…» Каждый рассказывает о той картине, которая ему ближе и понятнее. Всем ученикам понятны первые две картины. А вот про полотно Владимира Костецкого никто говорить не хочет. Пожалуй, оно не столь трудное для понимания (чувства персонажей как раз хорошо понятны), но словарного запаса и пережитых ими чувств, чтобы описать сцену на картине у школьников пока мало. У всех, но не у героя рассказа Виктора.

Вот как он описывает сюжет картины, когда очередь доходит до него: «На картине художник изобразил сцену возвращения отца домой с Великой Отечественной войны. Обстановка в доме мрачная, темная, словно показывает, с одной стороны, жизнь во время войны в тылу без отца, с другой – ту же самую войну, которую прошел отец на фронте, трудную работу солдата: в грязи, среди дождя, холода и крови, между своих товарищей и злобных врагов.

Он помолчал и, набрав воздуха, продолжил:

– Но в центре картины   – яркий свет от белых рук жены, крепко обнимающих вернувшегося мужа, рук сына, тянущихся вверх по спине отца. И этот небольшое, но яркое пятно и есть обещание лучшей жизни в будущем.

Художник не показывает лица счастливыми, но их счастье мы чувствуем. Им повезло, они снова обрели друг друга. А сколько женщин страны не дождались своих мужей, сколько детей осталось сиротами?.. И поэтому автор не выделяет в картине лица, чтобы не причинять еще большую боль тем, другим, которым не суждено вновь встретиться.

А еще художник показал радость в глазах бабушки, стоящей в дверном проеме. На ее изможденном лице лишь глаза светятся счастьем, она уже начинает понимать, что кормилец вернулся домой, и, опираясь на правую, изуродованную тяжелым трудом руку, вспоминает, как они жили без него. Вспоминает, как ели картофельные очистки, смешивая их с крапивой; как часто хлебали простой крапивный суп, бережно откусывая от крохотной пайки хлеба; как крошки его она разрешала собирать только внуку. И тот осторожно сгребал их рукой со стола, отправлял в рот, облизывая ладошку не хуже кошки. А еще она вспоминала, как однажды, глубокой осенью, они с внуком за целый день на картофельном поле нашли лишь три картофелины, которые ели три дня. А может, она вспоминала, как дочь заболела. И она ради ее выздоровления украла триста граммов хлеба из больницы, где лечились раненые, совершив преступление, за которое могла получить десять лет тюрьмы. Но этот кусок хлеба поднял дочь на ноги…

И еще посмотрите на мальчика. Он тянется к отцу, защитнику. Сын верит в лучшее будущее, вспоминая, как однажды, когда впервые самодельной удочкой поймал несколько пескарей и нес их домой, предвкушая похвалу матери, рыбу отобрали пацаны из соседнего района. Как он плакал, размазывая слезы по лицу обиды… Может, поэтому у изображенных художником лиц нет слез? Они выплакали их за годы войны…

А солдат думал о последнем бое в Будапеште, когда друг Серега защитил его своей грудью от ножа фрица в подъезде красивого дворца, который по приказу командования нельзя было разрушать орудиями. Поэтому дворец брали штурмовыми группами, теряя своих бойцов через каждый метр. Он вспоминал слова друга: «Не горюй, тебя ждут, тебе надо остаться живым. А у меня все равно никого нет». Сережка был детдомовским. А может, он вспоминал слова поэта Симонова: «Жди меня, и я вернусь, только очень жди»? Он, солдат, вернулся к жене, любящей, тоненькой, как ива, растущая на берегу речки, но сильной, вынесшей на своих плечах и работу кочегаром в котельной по 12 часов, и голод, и холод, и слезы после ошибочной похоронки. Такое часто случалось с фамилией Кузнецов…

Художник на фоне мрачных красок квартиры, на фоне старой одежды ее обитателей (посмотрите – на сыне рубаха, сшитая вручную, нижние края ее неровные, видно, не хватило ниток) выделил только руки родных солдата, олицетворяющих нашу Победу над врагом, победу жизни, смерть сдалась и выбросила белый флаг. А это значит, теперь наша страна, наш народ будут жить всегда! Через час наши герои все вместе сядут за стол и будут есть тушенку с хлебом из солдатского вещмешка. Сын   примерит медаль отца «За взятие Будапешта», про которую у поэта Исаковского есть пронзительные строки:

Хмелел солдат, слеза катилась,

Слеза несбывшихся надежд,

И на груди его светилась

Медаль за город Будапешт…»

Великолепный рассказ, здесь бы автору и поставить точку. Но ему хочется усилить впечатление, продолжить историю, которая так хорошо пишется. И вот уже повзрослевший герой Виктор оказывается в том самом Будапеште лет через пятьдесят. Чего только наши народы не пережили за эти годы. В рассказе этого нет, но был и 1956 год, когда наши танки вошли в Венгрию. Был 1968 год, когда советские войска были в Праге. И в Будапеште, и в Чехии с тех пор нас не очень жалуют. Была перестройка с ее эйфорией и интересом к русским. А потом пришли другие времена. И вот, видимо, в 2010-х годах герой рассказа попадает как турист в столицу Венгрии, один из красивейших городов Европы.

Но монумент освобождения Будапешта, 14-метровая стелла, стоит в центре площади Свободы, и, похоже, почти никто сюда сейчас не ходит. Клумба рядом с памятником запущена. Виктору Николаевичу стало обидно, и он решил исправить эту несправедливость. Как же память о тех 200 тысячах наших воинов, которые освобождали столицу Венгрии? Да, наши туристы приходят к памятнику. Но венгры и другие европейцы не хотят помнить о той войне. Это неправильно. Он идет в магазин, покупает тяпку, совок, решает посадить семена. Когда он приступает к возделыванию земли на клумбе, его останавливает полицейский. Не умея объясниться со стражем порядка, он попадает в полицейский участок. Заглянув в паспорт «нарушителя», полиция вызывает дипломата из российского посольства. Тот объясняет Виктору, что он нарушил правила: «Существует определенный порядок, который следует соблюдать». Виктору Николаевичу положено выписать штраф за его «правонарушение». Очень обидно: «Порядок, может, и есть, только клумба не ухожена, – возразил Владимир Николаевич и добавил тоже неласково: – Был бы порядок, мне тогда не пришлось бы его наводить. Чем сидеть в посольстве, могли бы и сами поработать. Мало того, что венгры все памятники, кроме этого, демонтировали, так и за последним нет должного ухода…» Виктор платит 500 евро, слезы душат его, а дипломат еще нетактично выговариваем ему за ношение чужой медали «За взятие Будапешта», которую подарил нашему герою в детстве учитель рисования.

Рассказ рождает неоднозначные и противоречивые чувства. Те венгры, которые пережили 1956 год, и их потомки смотрят на ситуацию с другой стороны, не так, как мы, несколько иначе. Своя правда, безусловно, есть и у героя рассказа Лушникова. Но все же вторая часть рассказа – более неоднозначная, чем первая. К тому же идеи, о которых пишет автор, различаются в первой и второй частях произведений.

Как мне видится, в первой части речь идет все же больше не о доблести советских воинов во время Великой Отечественной, хотя и об этом тоже, сколько об умении выразить правдивым художественным словом свои мысли о произведении искусства.

Рассказ – очень емкий и вместе с тем короткий литературный жанр. Ограничение объема требует и ограниченного числа героев (один-два) и одной сюжетной линии. Предположим, в рассказе Сергея Лушникова это один и тот же герой, только в первой части рассказа в детстве, а во второй – в зрелом возрасте. И тем не менее, целостность жанра предполагает, чтобы в рассказе шла речь об одном эпизоде из жизни героя. В противном случае рассказ требует или доработки, либо его хочется разбить его на две части. Патриотический настрой можно передать, как тонко подмечает автор, не только в лоб, но и массой косвенных и не менее ёмких примеров. Слишком откровенные сцены ведут к невольному снижению пафоса и неоднозначно воспринимаются теми, к кому обращено произведение.

Автор допускает стилистические огрехи («Именно поэтому у того в школьном журнале были то «5» и «4» от отца, то «3» и даже «2» – свои, КРОВНЫЕ (не «доморощенные, как у автора – рец.), потом заработанные на школьных уроках».  «Лед со стекла начинал оттаивать, как душа от доброго слова, а вода стекала по веревочке в баночку, висевшую сбоку ОТ (нужен предлог – рец.) подоконника. Всё это напоминало ему весну, когда ручьи бегут в реки и озера»).

В целом же владение словом и чувство языка у автора, безусловно, на высоте. Можно посоветовать Сергею Лушникову писать дальше и попробовать себя в других жанрах, больше использовать в творчестве свой богатый жизненный опыт и эрудицию в различных сферах жизни.

Мне кажется, что интерес к детской теме и проблемам воспитания создают предпосылки для написания автором в дальнейшем сборника детских рассказов или книги для родителей о воспитании. Повторюсь: многие родители, бабушки и дедушки просто не знают, о чём говорить с детьми. А автор убедительно показывает, что с ними можно и нужно говорить практически обо всём. Надо только заинтересовать их предметом и проявить свой интерес и неравнодушие к избранной теме.

Мария Галина, «Читаем вместе», апрель 2022 г.