Проза Леонида Сергеева – это даже не художественное, а жизненное явление. Герои перетекают в рассказы, одна история сменяется другой, а рассказчик будто бы смотрит не свысока, не со стороны, а сам является полноправным участником, включенным в историю. Он именно проживает и переживает – даже в словах, которые он подбирает для описания той или иной ситуации, заложено его отношение к персонажам и происходящему.

«У большинства теперешней молодежи ничего нет за душой, у них все упростилось до примитива – не язык, а жаргонные понятия, не отношения, а “тусовочные стыковки”, не музыка, а бессвязный набор звуков, не танцы, а “отпадное” дерганье. Понятно, это опустошающая антикультура; потому и на лицах девиц и парней пресыщенность, усталость от жизни – все, мол, знаем, все надоело – они как маленькие старички. А мы, повторяюсь, как большие мальчишки», – пишет автор в рассказе «Виды Москвы в осеннюю пору». В этой фразе, открывающей сборник, заложена та исповедальная интонация, наивная простота и бесхитростность, которая будет пронизывать и объединять все истории. Автор действительно пишет с позиции «большого мальчишки» – он удивляется людям, приглашает читателя посмотреть на других и познакомиться с ними.

Его персонажи – как люди из соседнего подъезда. Добродушный Рудька, нерешительный Игорь, пожилые Ромео и Джульетта, рохля Андрей и хищная Аудра, пес Гипо, молодящаяся Вера Ивановна и многие-многие другие – целый калейдоскоп имен проносится перед читателем, заставляя его прислушиваться даже не столько к ним, а к себе. В этой прозе есть что-то беспомощно детское, а потому искреннее и сентиментальное.