Сергей Есенин давно и безнадежно превратился в канат, который тянут в разные стороны представители враждующих литературных школ, идеологий, исторических доктрин. Его монументальная фигура, собранная из громких заявлений есеневедов, уже давно закрыла личность самого героя исследований. Что ни книга о нем – то сенсация, что ни новость – то сногсшибательное откровение. Поэтому неудивительно, что, наконец, появилась книга, собранная из беспристрастных воспоминаний о Великом Поэте его друзей и врагов, знакомых и просто людей, видевших Есенина мимолетно.

Сначала эту книгу читать довольно трудно, так как наше восприятие документальных изданий привыкло к тому, что в них превалирует авторское начало. Здесь его вроде бы и нет: издание представляет собой нарезки из заметок Сергея Городницкого, Владимира Маяковского, Николая Клюева, Максима Горького, Анатолия Мариенгофа и других заметных и малоизвестных исторических фигур. Но постепенно это «лоскутное одеяло» обволакивает читателя и уже не позволяет ему оторваться от книги. Ведь, действительно, что может быть объективнее сотен свидетельств при условии их суммирования и деления на количество этих же свидетельств. Личность Сергея Есенина настолько же противоречива, насколько противоречивы воспоминания о нем. Кто он? Наивный ряженый пастушок, умилявший государыню-императрицу своим обаянием? Лель с золотыми кудрями, закрученными самой Зинаидой Гиппиус? Угловатый франт в нелепом цилиндре? Хулиган и пропойца из московских замызганных трактиров? Даже в описании внешности поэта, которой посвящена отдельная глава книги, просматриваются противоречия. А что касается оценки его творчества, тут мнения расходятся диаметрально: «И вот, наконец, опять “крестьянин” Есенин, чадо будто бы самой подлинной Руси, – сообщает Иван Бунин, – вирши которого, по уверению некоторых критиков, совсем будто бы “хлыстовские” и вместе с тем “скифские” (вероятно потому, что в них опять действуют ноги, ничуть впрочем, не свидетельствующие о новой эре, а только напоминающие очень старую пословицу о свинье, посаженной за стол). Алексей Максимович Горький придерживается другой точки зрения: “И когда произнес последние строки: Покатились глаза собачьи / Золотыми звездами в снег – на его глазах тоже сверкнули слезы. После этих стихов невольно подумалось, что Сергей Есенин не столько человек, сколько орган, созданный природой исключительно для поэзии, для выражения неисчерпаемой “печали полей”, любви ко всему живому в мире и милосердия, которое – более всего иного – заслужено человеком”».

Так же неоднозначны и оценки политико-идеологических воззрений Сергея Есенина. С одной стороны, он был голосом реакционного крестьянства, то есть «кулаков», а с другой – светочем «светлого будущего» и апологетом методов достижения этого будущего. «Была в числе гостей поэтесса К., – вспоминает Владислав Ходасевич. – Приглянулась она Есенину. Стал ухаживать. Захотел щегольнуть – и простодушно предложил поэтессе: – “А хотите поглядеть, как расстреливают? Я это вам через Блюмкина в одну секунду устрою».

Не менее полярны высказывания относительно гибели Есенина. Одни считают его жертвой операции чекистов, другие – безысходной веры в светлое социалистическое будущее и катастрофическое разочарование в нем, третьи  – результатом «еврейского заговора», четвертые – одиночества и необретенной крепкой любви.

«Ему не хватало слов, – вспоминает актриса Агнесса Рубинчик, – и тогда я заметила, какие у него были изумительные руки. О современных писателях он говорил, что больше всего любит Всеволода Иванова, что это замечательный человек. Потом он стал рассказывать о Зинаиде Райх, что она очень властная и жестокая. В квартире, в которой они жили вместе, ход был через кухню. Почти рядом с дверью находилась плита. Около плиты лежала вязанка дров. Есенин подошел к двери, чтобы быть с народом, Зинаида Райх его не пустила. Она схватила из охапки полено и ударила его по голове. Тогда он ушел. Навсегда».

Самое ценное в этой книге даже не то, что Сергей Есенин в ней представлен наиболее ясно, непосредственно, а то, что в оценке героя книги его современники и сотоварищи как бы оценивают самих себя. В их воспоминаниях красочно переплелись и восхищение, и зависть, и удивление, и сострадание, и откровенная ненависть. Книга – превосходный экскурс по самым любопытным уголкам истории Серебряного века. Прозаик Елизавета Александрова-Зорина «отфильтровала» для читателей некий «сухой остаток», то есть собрала под одну обложку документальные сведения, которые исчерпывающе подтверждают, что Сергей Есенин был личностью, не умещавшейся в самой себе. Он представлял собой метафизический порыв, космический сгусток энергии, не вписывающийся в человеческую оболочку. Его метания между противоборствующими идеями, неспособность удержаться на бренной земле в прагматичном смысле, отсутствие житейских зацепок, быстрое увлечение новыми идеалами и столь же стремительное разочарование в них – все это расплата за талант, который стал для него скорее наказанием, чем благом, а для любителей высокой поэзии, разумеется, подарком.