Издательство «Самокат», продолжая свою полудокументальную серию «Как это было» (в финале, как обычно, печатается статья, затрагивающая описанные события), опубликовало автобиографическую книгу советского писателя и поэта Вадима Шефнера (1915–2002). Будучи сыном офицера Московского лейб-гвардии полка и внуком двух известнейших адмиралов (один из них – основатель порта Владивосток), Шефнер на своем веку повидал немало.

До 1921 года он жил в Петрограде, затем вместе с семьей переехал в Старую Руссу, где отец умер от чахотки. После чего мальчик какое-то время находился при детском доме. Шефнер окончил ФЗУ. Затем вернулся в Петербург. Примерно с этого места и начинается настоящая повесть. Предваряет ее поэтическая, а в итоге не оправдывающаяся (именно в своей красоте) цитата. Записана она была одним из героев на дверце шкафа: «Истинно вам говорю: война – сестра печали, горька вода в колодцах ее. Враг вырастил мощных коней, колесницы его крепки, воины умеют убивать. Города падают перед ним, как шатры перед лицом бури. Говорю вам: кто пил и ел сегодня – завтра падет под стрелами». Ничего не подозревающих героев ожидает самое страшное – голод, блокада Ленинграда, мор.

Но первая смерть в 1940 году, когда из четверых друзей-детдомовцев вдруг остается трое, – лишь намек на грядущее. Уже тогда у героя-повествователя зарождается мысль о том, что все происходящее странно и противоестественно. «В комнате было очень тихо. Мирно, по-всегдашнему тикали ходики. У нас был мир. Там, на Западе, шла война, а у нас был мир. Только вот Гришки не было среди нас. Война дотянулась до него, доплеснулась – и ушла, унося его с собой». Но потом вернулась вновь, захватив уже всех троих – Костю, Володю и рассказчика.

Война вторглась на территорию молодости, перечеркнув желание жить (жить нормально любой ценой), вопреки суровости времени и страху… Она наложила свою тяжелую лапу на первую любовь, мечты, дружбу. И даже любимый город вдруг превратился в сплошную Похоронную линию. Стоит ли говорить о том, что местами читать эту книгу просто невыносимо. За героев и страшно, и больно.

Но финал без дорисовок… Уцелевших меньше, чем должно быть. Хотя и память, и печаль живы. Герой не раз задается вопросом: а что же делать с собой? Пройтись по знаковым местам города? Но что это даст? Проще, наверное, поступать по-костиному: «Думать, что в той комнате обитаем мы. Все четверо, как прежде. Ведь если считать, что время не просто промежуток между двумя событиями, а субстанция, то все существовавшее в прошлом так же реально, как и все существующее в настоящем».