Историей можно дышать, для этого достаточно залезть на антресоли. А велосипед за ненадобностью самому – дать в долг (естественно, с возвратом) на тридцать лет. С животными нужно разговаривать предельно честно, тогда они будут тебе отвечать.

И развлечений на самом деле видимо-невидимо. Одно из любопытных: «сидеть на стиральной машине. Особенно здорово, когда она отжимает. Если петь, то звук получится такой подпрыгивающий. А когда слезешь с машины, кажется, будто в тебя налили газировки». Потом можно дать волю одомашненному варану (который по недоразумению оказался крокодилом), отпустить его прямо в реку, с берега, в том месте, где памятник Петру, и непременно пожелать удачи. Еще – обязательно искать клад, ведь в любом старом доме, давно ожидающем сноса, он есть. Потому что чья-нибудь прабабка (в нашем случае Ташкина) вполне может свихнуться и припрятать «от большевиков» свои драгоценности. Но главное – дружить со своим не так давно приблудившимся котом (в нашей истории – Монахом), домовым – Соседом (распивавшем кофе еще с той самой прабабкой) и мальчишкой с нижнего этажа – Ёжей. Играть дни напролет, разрисовывать чужие туфли, ловить сны в специальный мешок и бояться старую Нину Петровну, вполне резонно полагая, будто она ведьма (не зря же «говорили, что она помнила революцию, а может, не революцию, а захват Москвы французами»), на деле же очень старую женщину. И однажды, осознав всю неверность своих предположений, потеряв окончательно страх, вступить с ней в диалог: «Нина Петровна помолчала.

– Вы уже придумали, как будете жить?

– Нет, – призналась Ташка. – Я только точно знаю, что буду знаменитой.

– Это я буду знаменитым.

– Я первая решила, что буду знаменитой.

– Хорошо, – прогудела Нина Петровна, – Буду читать газеты. Посмотрим, кто будет первым». Впрочем, важнее другое. «Все когда-то кончается», равно как уверенно сказанное «навсегда» завершается самое чудесное время – детство.