Выпуск в свет первого сборника стихов Юрия Шевчука был замечен и отмечен весьма широко. Еще бы! «Сольник» презентовался на нескольких рок-фестивалях. Прошло несколько массовых мероприятий в Москве и Петербурге с личным участием автора, отнюдь не страдающего от недостатка популярности. Но быть популярным и быть понятым — этот вовсе не одно и то же. Не потому ли и состоялся сам факт — появление скромной по формату и некрикливой по оформлению книжки текстов? Только текстов, лишенных музыкального драйва и сценического штурмового действа. Наверное, настал момент, когда автору потребовались не только слушатели, поклонники, фанаты, но и собеседники. Молчаливые, из числа незнакомцев, всегда остающихся в толпе, не претендующих на личную дружбу. Наверное, настало время выступить перед публикой с одними только словами, и надеяться, что их будет достаточно для союза автора и читателя.

Но получилось ли? Откроем сборник наугад. Вот, например, страница 33 — «Пропавший без вести». Предположим по заглавию, чего нам ждать: скорби, обиды, упреков к персональному или всеобщему равнодушию? Но в тексте совсем другое, неожиданное — что-то вроде философского восхищения и даже зависти: «Пропавший без вести смешал весь этот мир, / добавил в сущность — ложку человека, без наготы, без ксивы, без квартир. / Лишь на секунду выпавший из века. / Пропавший без вести, ты знаешь обо всем, / не воскрешен, но вечен с Ним и в Нем». Признаться, цитата сокращена и притом намеренно, с желанием выделить одно — найденный поэтом образ, без излишеств, увязавшихся за чистым смыслом из области звукового сопровождения. Если взять другой, третий стихотворный пример, то можно сделать тот же вывод: у Шевчука-поэта есть образы, яркость ощущений, оригинальность воплощения, которым пока еще очень мешает некоторая аляповатость словесных средств.