Один из интереснейших литературных приемов – написать роман о своем же романе. А потом приложить, оказывается, реально существующую прозу. Так и поступил русский писатель-эмигрант Александр Суконик (р. 1932).

Его книга «Спаси нас, доктор Достойевски!» состоит из двух частей: «Приготовление к роману. Имитация мемуара» и собственно сам роман «Как житель Византии Гарик Красский… эмигрировал в Афины и что из этого вышло».

Но дело даже не в вымышленности некоторых событий и, по большому счету, не в их стопроцентной документальности. Каждая книга в той или иной степени биографична («годы тут хитро (литературный прием) спрессованы в мгновенья, и тогда нет особенной разницы между длиннючим романом наподобие “Войны и мира” и коротеньким писком, издаваемым в ознаменование просветления насчет человеческой ситуации»).

Просто рассказ. Подробный, захватывающий. О детстве, Одессе (писатель там родился), жизни целой страны, юности, эмиграции, зрелости, политике и бытии русских на чужой земле. Собственное одиночество и, может быть, даже отчуждение, но не отстраненность.

Хотя особо пленяет другое – то, как Александр Суконик помимо прочего говорит о культуре. Да, литература налагает особый отпечаток на людей, ею увлеченных, и «искусство – это ведь тоже слова (или краски и видеообразы), то есть искусство тоже выступает представителем чего-то, по отношению к чему оно является следствием и частным случаем».

Суждения о мастерстве, попутный анализ книг, разговоры о писательстве и литературе как отдельном, в некотором роде, фоновом мире – все то, что сопутствует становлению личности – волнует и писателя.

Конечно, Суконик как человек с особым голосом (он-то и дает ему право судить) бывает достаточно резким. Впрочем, читатель волен принять позицию автора или оспорить.

«Итак, вот что мне осталось: четкое знание вещей, – говорит он в финале, – которое не может быть четким для тех, кто живет полной жизнью».