Всемирно известный писательский городок Переделкино – смесь дворянского и осиного гнезд. Место боевой славы отважного Бибигона, победителя индюков и путешественника в калоше. Небольшой кусочек социалистического рая, воплотившийся в реальности. Мечта миллионов литературных карьеристов конца прошлого тысячелетия. Как и Литинститут имени А.М. Горького, это местечко – один из последних материальных бастионов советской словесности. Когда-то здесь находился заповедник легендарных личностей. Нынче от него остались только легенды да покосившиеся заборы, все еще символизирующие разделение элиты и народа. Что творилось за этими заборами, простому смертному знать не полагалось. Хотя именно для него, обычного советского читателя – интеллигента, колхозник, рабочего, – и трудились те, кому был выдан пропуск на постамент истории в виде уютного участка с домиком в писательском Эдеме. Теперь бытие небожителей перестало быть тайной. Правда, с небольшим опозданием: сегодня, судя по книжным рейтингам, нас больше интересует тайная жизнь обитателей особняков на Рублевском шоссе. А вековые сосны Переделкина продолжают шептать свои истории. Они – единственные немые свидетели самоубийств, ночных арестов, жестоких любовных романсов (один только «треугольник», образованный маршалом Константином Рокоссовским, актрисой Валентиной Серовой и писателем Константином Симоновым чего стоит!), предательств, разочарований, славных побед и бесславных падений. В Переделкино триумфально въезжали, и из того же Переделкина увозили на «черных воронках», как это случилось с Исааком Бабелем. Для многих обитателей литературного городка путь с пьедестала «к стенке» занимал одну ночь. Вот такая бурная жизнь царила в этом подмосковном заповеднике, похоже, ставшем сегодня предметом вожделения рейдеров и черных риэлтеров.

Имена одних героев этой книги сегодня фактически забыты, другие – Александр Фадеев, Корней Чуковский, Василий Аксенов, Юрий Олеша, Евгений Евтушенко, Геннадий Шпаликов – по-прежнему на слуху. Эти люди жили и творили в те времена, когда писатель в буквальном смысле слова считался «инженером человеческих душ», а книга являлась не только моральным ориентиром, но и политическим компасом. Не удивительно, что судьбы героев этой книги сами по себе напоминали остросюжетные романы. Автор «Станции Переделкино», сын известного советского писателя, лауреата Сталинской премии Павла Нилина, свое детство провел среди переделкинских знаменитостей. Героев энциклопедий и учебников он наблюдал на расстоянии вытянутой руки. Его партнерами по детским шалостям стали Женя Чуковский, Павлик Катаев, Илюша Петров, Дима Кассиль. Эту шайку озорников «гонял» и воспитывал сам Корней Иванович Чуковский. Автору посчастливилось прожить в Переделкине всю жизнь, что дает ему право иметь особое мнение о переделкинских небожителях. На титульной стороне обложки, под заголовком, стоит определение жанра: «Роман частной жизни». Хотя это никакой не роман, а информативные «плотные» воспоминания, скроенные из добротного исторического, биографического и литературоведческого материала. Но воспоминания действительно «частные», исключающие предвзятое отношение к героям книги и их произведениям. Автор в них просто изобразил то, что видел, и обозначил то, что думает об увиденном. Объемный фолиант про Переделкино написан наблюдательным человеком, обладающим хорошей памятью и способностью, сопоставляя факты, делать остроумные умозаключения. Одна из особенностей текста этой книги – огромное количество скобок. Они загромождают страницы до такой степени, что взгляд читателя в какой-то момент начинает о них спотыкаться. Скобка – знак препинания, отлично демонстрирующий одну характерную особенность жизни и творчества советского писателя – щедрое обилие смыслов. Герои книги говорят одно (но подразумевают еще кое-что), пишут о том-то (хотя на самом деле не только об этом), придерживаются такого-то мнения (и не только они). Если сегодняшнюю эпоху принято считать эпохой двойных стандартов, то эру «расцвета Переделкина» можно считать эпохой тройных, а то и четверных стандартов. «Инженеры человеческих душ» думали одно, говорили второе, делали третье, писали четвертое, оставаясь при этом по-своему честными и искренними людьми. Охотно принимая сталинские, ленинские, государственные премии, уютные домики в Переделкине, путевки в творческие загранпоездки, они при этом откровенно презирали советскую власть, продолжая в большей или меньшей степени бороться за теплые кабинеты и дачи в элитном поселке. Эта книга, наполненная редкими фотографиями, – живое свидетельство сотканного из противоречий культурного феномена под названием «Переделкино». Сколько еще просуществуют эти задумчивые, словно опешившие от развала Советского Союза «темные аллеи» с остатками писательских дач, – не ясно. Но само собой напрашивается предположение, что книга Александра Нилина станет более долговечным историческим документом, чем покосившиеся, отсыревшие хибарки и неплохо сохранившиеся дворцы властителей дум прошлого.