Так уж получилось, что «Святой против Льва»- новая книга критика, журналиста, литературоведа и автора только-только отшумевшего труда о Льве Толстом «Бегство из рая» Павла Басинского, вышла в пору серьезных разногласий в обществе, которые касаются не столько Церкви, сколько ее взаимоотношений с людьми и государством. Стоит ли говорить, что конфликт этот добавил сочинению Басинского остроты, актуальности и возможно, читателей. Но это скорее внешнее.

Что же до книги, то тут Павел Басинский взялся за труд действительно сложный. Так как решил сопоставить две, казалось бы, разные жизни. Одна – великого русского писателя Льва Толстого (1828-1910), другая – священника, настоятеля Андреевского собора в Кронштадте, а после и святого — Иоанна Кронштадтского (1829–1908). На первый взгляд – ничего общего. Один –толстовец (точнее, основатель своего собственного толстовского учения), другой – абсолютно церковный человек. Однако под конец жизни оба были невероятно популярны в России. Собирали толпы последователей, учеников и просто желающих поглазеть на «знаменитость». Что же до вражды между Толстым и Кронштадтским, то и она существовала. Были знакомы и, мягко говоря, приязни друг к другу не питали. Вот только почему? За что невзлюбили? И могли ли перебороть эту неприязнь? А если могли, то почему не перебороли? Не захотели?

Понятно, что после разговоров о странном побеге Льва Толстого из дома, обусловленном семейной трагедией, и его скорой смерти в Астапово, следующий закономерно возникающий вопрос касается его взаимоотношений с религией (а отсюда и с Церковью). И предугадать появление подобной книги было нетрудно.

Однако Басинский идет несколько иным, более художественным путем. Он персонифицирует, если так можно выразиться, конфликт. В его книге Толстой не просто противостоит безликому церковному институту, но испытывает личную неприязнь к некоторым из ее представителей, в частности, к Иоанну Кронштадтскому (вернее, это Кронштадтский яростно не принимает писателя). А то, что это «Всенародный Батюшка», в церковной жизни человек наизнаменитейший – чистое совпадение (времена серьезные, а люди могучие). Да и к слову сказать, Басинский не преувеличивает разногласия между двумя сильными людьми, однако серьезно говорит об их общественном положении. «Пути отца Иоанна и Толстого должны были сойтись в одной точке. И этой “точкой” оказались люди, которые попадали под их влияние, порой доверяя им всю свою жизнь, все свои помыслы и надежды. Причем цена вопроса была страшно высока! На кону стояли спасение, жизнь вечная». Однако сама неприязнь для Басинского, скорее, повод поговорить о других, более сложных вещах.

Впрочем, не скрывает автор и того, что Иоанн Кронштадтский питал к Толстому чувства куда более сильные. За три месяца до собственной смерти он писал: «6 сентября. Господи, не допусти Льву Толстому, еретику, превзошедшему всех еретиков, достигнуть до праздника Рождества Пресвятой Богородицы, Которую он похулил ужасно и хулит. Возьми его с земли – этот труп зловонный, гордостию своею посмрадивший всю землю. Аминь. 9 вечера…»

Толстой же (хоть и не знал об этой дневниковой записи) реагировал на подобную неприязнь достаточно вяло: «А мне грустно: почему он враждебно ко мне относится. Я не питаю к нему никакой неприязни…» Но согласитесь, противоречие налицо. И о многом свидетельствует.

Хотя, Басинский признает. И тот и другой – люди неоднозначные, и как это ни странно, много было у них и общего. «Глядя на чудо превращения тихого семинариста, а затем не менее скромного студента во Всенародного Батюшку, о котором не шутя говорили, что “вся Россия – это Кронштадт отца Иоанна”, невольно возникает искушение заподозрить в этом элемент лицедейства. Кстати, в этом подозревали и позднего Толстого, который из барина, аристократа превратился в “мужика”. Только тут было превращение наоборот. В первом случае – непомерное возвышение социального образа, во втором – слишком наглядное (не на публику ли?) его снижение». И дальше безапелляционно: «Отец Иоанн, как и Лев Толстой, не был актером».

Басинский подробно обращается к биографии и Толстого, и Кронштадтского (особенно интересно рассказывает о моментах просветления первого и целительстве последнего). Использует уже знакомые нам по книге «Бегство из рая» приемы параллельного повествования. Хотя, конечно, градус напряжения в новой работе ниже, все-таки загадка лежит в другой, более глубинной области.

Вопрос веры всегда был болезненным для Льва Николаевича. И в этом смысле толстовство с его непротивлением злу насилием, опрощением, вегетарианством стало своеобразным итогом размышлений и душевных страданий. Равно как и последовавший конфликт с Церковью.

И тут важно все: взаимоотношения с матерью, которую писатель почти не знал, а потом и с сестрой – Марией Николаевной. Но главное толстовское понимание религии, его приверженность к одной из известных ересей (о ее возникновении тоже подробно рассказывается): «Одним из самых важных религиозных принципов Толстого был отказ от Бога; Личности, Бога Живого, его убеждение, что Бог есть “неограниченное всё”. Возникает искушение предположить, что в образе матери Толстой восполнял для себя эту болезненную утрату – не иметь возможности ощутительного соединения с Богом».

В итоге книга получилась глубокая, хоть и противоречивая. Думается, что и апологеты, и противники Толстого (равно и Кронштадтского) найдут для себя много в ней неоднозначного. Например, дорогого стоит неприглаженный рассказ о святости Иоанна. Так, батюшка почему-то не отказывался от роскоши, шедшей вразрез с представлениями о жизни подобных людей. Но Басинский вывод делает примирительный: «По-видимому, как и Толстой, Иоанн Кронштадтский нашел для себя единственную “форму”, которая бы наиболее соответствовала его “содержанию”. А это “содержание” не предполагало нравственной воли в выборе одежды, что было необходимо Толстому для преодоления своего аристократизма. Отец Иоанн носил то, что ему дарили, и не видел противоречия между своей святостью и дорогими облачениями. Ибо “разве в этих пустяках человек”?»

Павел Басинский всегда пытался найти в своих литературоведческих книгах баланс внутреннего и внешнего содержания. Часто ему это удается. Но в этой книге многое вызывает вопросы, видна субъективная интерпретация фактов (хоть Басинский и стремится к объективности). Что, в принципе, имеет право на существование.

В качестве дополнения в книгу включены документы, письма, библиография.