Воспоминаний знаменитых современников сейчас много, и это неудивительно: людям есть что вспомнить о самом недавнем прошлом. Но далеко не все воспоминания хочется читать. Слишком часто с первых же страниц обнаруживаешь, что ты с автором жил в каких-то разных Россиях, в каком-то неузнаваемом времени, в кривых зеркалах. Да и жил ли вообще – автор ведь занят исключительно собой, оспаривая и отстаивая только собственную значимость. Но с книгой «ТВ живьем и в записи», с миром воспоминаний Анатолия Лысенко, любой читатель, независимо от возраста, профессии и характера, никогда не почувствует себя лишним, чужим и самому себе неинтересным человеком.

Анатолий Григорьевич, первый директор ВГТРК, обладатель почти всех телепремий и лауреатств, соавтор легендарных телепрограмм: «КВН», «А ну-ка, девушки!», «Что? Где? Когда?», «От всей души» и т.д., – в общении с людьми всегда умел высветить что-то такое, что приподнимало собеседника в собственных глазах. Это хорошо помнят и ценят все, кто с ним работал. Сам же себе он дал определение «несерьезный человек». Может быть, как Чехов: «Из всех пишущих россиян я самый легкомысленный и несерьезный…»? А может быть, просто как очень большой талант, всегда живший и до сих пор живущий так, как ему интересно, а не выгодно и безопасно.

Вряд ли надо «заманивать» читателя перечнем знаменитостей, о которых рассказал автор. Но и обойти молчанием имена Артема Боровика, Влада Листьева, Эдуарда Сагалаева, Александра Любимова, Николая Сванидзе, Владимира Ворошилова, Александра Маслюкова, Владимира Соловьева, Киры Прошутинской, Марианны Краснянской, Маргариты Эскиной…. и еще добрый десяток самых звучных, самых популярных и взысканных никак невозможно. Тем более что основную часть книги составляют «Портреты» – главы, посвященные отдельным людям из числа вышеупомянутых, написанные с редкостным умом, аналитической точностью и душевным тактом. И это тоже одна из особенностей книги: автор отказался от легко редактируемого дневникового формата, от линейного пересказа событий в пользу настоящей истории, воплощенной в личностях. Наверное, этому его научил один из самых страшных недостатков советского ТВ – стирание записей, потому что не было лишней пленки. «Мы записывали уникальных людей, но через два-три дня записи размагничивали.… У нас для самых прославленных военачальников пленки не нашлось. Мы не интересуемся нашими героями, да и вообще историей страны. И каждое новое поколение пишет свою историю, будучи твердо уверенным в том, что она начинается именно с него».

Так не должно быть – вот в чем твердо уверен автор, «несерьезный человек», помнящий и умеющий рассказать тысячи «хохм» о работе в «ящике». В книге есть, над чем посмеяться вместе с Анатолием Григорьевичем и его коллегами по молодежной редакции советского телевидения – «взглядовцами», «вгэтэркашниками», «тэвэцентровцами» и т.д. И еще больше есть о чем поразмышлять вслед за автором, который обо всем имеет собственное, отнюдь не поверхностное мнение. Например: «Советское телевидение было до идиотизма идеологизированным. Но отбросьте “Да здравствует Леонид Ильич Брежнев!” и останется великолепное телевидение. Особой гласности тогда не было, но слышимость была. Та слышимость была примером некой общественной самоорганизованности. Потом появилась гласность, но не стало слышимости…»