В биографии писательницы Юлии Лавряшиной был такой факт: «Однажды я увидела сайт тех, кто именует себя childfree. Эти люди считают беременных женщин инвалидами, а детей – колоссальным количеством ничем не компенсированных проблем». После этого у нее появилась книга «Свободные от детей» (вторая из двадцати пяти изданных), вызвавшая у childfree яростную реакцию. Самой же Юлии дети интересны всегда и везде. Дети-романтики, дети-выдумщики, дети – жертвы нашего непростого времени, и дети – победители недетских трудностей. Герои ее книги «Улитка на тарелке» пришли в жизнь, став калеками еще до рождения. Неудачный научный эксперимент, от которого пострадали их матери, вызвал у малышей всевозможные отклонения во внешности и синдром преждевременного старения. Когда они родились, то с первых же дней были ограждены от мира Стеной. Но в искусственно созданном мире эти дети остались абсолютно нормальными духовно – просто потому, что они дети. А вот когда двое из них нашли тайный ход и выбрались в «нормальный» мир, то на них одно за другим посыпались ужасные открытия. Героям не на что было опереться, кроме как на самих себя, на свое понимание дружбы и доброты, – а это ведь, в конце концов, является единственной опорой и для всех взрослых людей.

Мораль о торжестве добра, честности, любви кому-то может показаться незамысловатой. Тем не менее, она сделала успешными книги Юлии Лавряшиной, написанные ею как на «взрослую», так и на «детскую» тему. Многие ее герои – авантюристы (это автобиографично), склонны к мистификациям (тоже в духе самого автора). Перипетии их жизни порой бывают весьма щекотливыми (в этом мы, правда, не найдем подтвержденных связей с личным опытом Юлии). Зато о самом откровенном и интимном она всегда пишет на высоком уровне, всегда эмоционально и всегда с напряженной личной заинтересованностью. За свое творчество писательница удостоилась пяти литературных премий, в частности, «Улитка на тарелке» принесла ей премию В.П. Крапивина.

Обязательно надо еще сказать о языке, который всегда узнаваем в книгах Юлии Лавряшиной. Он очень утонченный, богатый эпитетами, стремящийся уловить малейшие оттенки чувств и мыслей. Ведь Лавряшина-прозаик не перестает быть также поэтом: «Ты откроешь глаза и, в себе мою мысль ощутив, /Удивишься, как пусто внутри тебя с вечера было, /А ведь что-то другое держало тебя и любило, /Что-то пело… Да только теперь не припомнить мотив». У писательницы впереди еще много планов. Издатели к ней благосклонны, и читателям всех возрастов есть на что рассчитывать.