Представьте себе мир, в котором в один прекрасный (а может, и не очень прекрасный) день все книги вдруг взяли – да улетели. А вместе с ними – буквы и слова устроили бы «праздник непослушания». Что стало бы с человеческой жизнью в этом случае?

Хотя Хуан Хосе Мильяс – испанский писатель, родившийся в Валенсии, выходец из семьи, перебравшейся в Мадрид, его не только языковое, но и литературное родство с латиноамериканскими мастерами «магического реализма» вполне очевидно. Во всяком случае, в книге «В алфавитном порядке» легко увидеть перекличку с произведениями Борхеса и Кортасара.

К слову, кортасаровское влияние на первые литературные опыты Мильяса, скорее, ставилось ему некоторыми критиками в укор – понадобилось время, чтобы испанец проявил себя самостоятельным автором. Что опять-таки не исключает влияния собратьев по перу – в том числе Кафки, Достоевского и экзистенциалистов.

В России имя Хуана Хосе Мильяса не сказать, что на слуху – на своей же родине он известен как не только литератор, но и журналист, колумнист газеты El Pais, отмеченный различными престижными наградами – лауреат премий Sesamo, Nadal, Primavera, а также Национальной премии в области прозы «Планета». Его произведения, переведенные на различные языки, попадают в списки международных бестселлеров.

Мир его произведений не выглядит уютным, ситуации, в которые попадают его персонажи, обычные с виду люди, граничат с фантастикой и абсурдом. В этом мире органично смотрятся безумие, одиночество, депрессия, смерть. И в то же время нельзя не заметить иронической игры автора с читателем.

По словам Мильяса, его увлечение литературой родилось после прочтения статьи о смерти в Испанской энциклопедии. Как бы то ни было, энциклопедия для книги «В алфавитном порядке» служит своего рода отправной точкой. Вместилище знаний, выстроенное в пресловутом алфавитном порядке, – что это как не модель нашего мира с его иерархическими структурами? Если у Борхеса «Вселенная – некоторые называют ее Библиотекой – состоит из огромного, возможно, бесконечного числа шестигранных галерей, с широкими вентиляционными колодцами, огражденными невысокими перилами», то у Мильяса его сюрреалистический мир строится подобно многотомной энциклопедии.

«Я только не очень понимал, почему, если все организовано по принципу энциклопедии, действительность не всегда выстраивается в алфавитном порядке. Первый, к примеру, идет раньше второго, хотя буква П ближе к концу, чем буква В. Хорошо хоть, что завтрак идет перед обедом, а обед – перед ужином, как и полагается. Да, энциклопедический мир никак не желал совпадать с миром реальным».

Отец главного персонажа этой книги предрекал: «если не начну читать, книги вдруг возьмут и птицами улетят из дому, и мы все останемся без слов».

И вот это случилось: по радио как-то передали, что ночью из публичной библиотеки пропали две тысячи томов. А потом книги стали улетать одна за другой повсюду. «Книги улетали не только из школ, но и из библиотек, читален и квартир». Людям пришлось столкнуться с новой реальностью: мир без книг. И не только – бегство охватило вообще любую печатную продукцию, да что там продукцию! – даже с дорожных указателей стали исчезать буквы!

И вот тут начинают происходить вообще небывалые вещи: из языка стали пропадать целые слова. Началось с того, что телевизионный диктор не смог выговорить слово «стол». И в итоге «по прошествии какого-то времени, выяснив, что вернуть слово в наш обиход так и не получилось, граждане стали выбрасывать или прятать столы, словно стесняясь обладать чем-то, не имеющим названия… И опять же никто не задумывался, как важны столы, покуда они не пропали». А там из словаря исчезли слова «вилка», «нож» и «ложка» – а следом и сами эти предметы… «Самое же скверное было впереди, когда мы стали терять буквы».

И тут не только возникает вопрос о связи слова и вещи, о значении книги для человеческой культуры и цивилизации. Здесь кроется и проблема самоидентификации человека, его месте в этом мире…

Вся история с улетевшими книгами, буквами и словами – плод воображения рассказчика, Хулио. Вот только неясно, где обитает он сам, в какой реальности – борхесовской или кафкианской. Или вообще Бог знает в какой? И может ли этот мир быть сконструирован по принципу энциклопедии – или же он лишен всякой иерархической структуры, хотя бы видимости порядка и простой логики? Как устоять перед лицом вселенского хаоса, где найти точку опоры и систему координат? «И внезапно я понял, что карта действительности, которую я так наивно пытался изготовить, уже существует – это энциклопедия, и на ее страницах выстроено все сущее. И испытав неимоверное облегчение оттого, что освобожден от этой изнурительной работы, немедленно <…> зажег свет и схватил с полки толковый словарь, чтобы представлять себе порядок вещей». Хулио одержим мыслью спасти, удержать мир в хоть сколько-нибудь логическом порядке: «Мы расположили бы все в нем в алфавитном порядке. Начали бы с абажура, абаки, аббревиатуры, аборта. С адюльтера». Словом, вот он – о дивный, новый мир… Но может ли он победить?