С. Лунгину свойственна увлеченная передача непосредственного. Знаете ли вы о том, что во время написания диалога надо проговаривать реплики вслух? Участь кинодраматурга: «Я просто физически страдаю, что так много удивительно тонких и глубоких сцен не вошло в окончательную версию фильма!.. <…> Художественный отбор подчас отбирает у произведения и художественное». Толика трафаретов литературного моделирования (автор навязчиво использует определение «принудительное фантазирование»).

Из этой неброской и даже скромной книги воспоминаний позднесоветского периода гораздо больше узнаешь о впечатлениях Семена Львовича, чем о фактической стороне его жизни. «Недоброй памяти “космополитизм”», когда «неожиданно выяснилось, что людям с моей родословной <…> неуютно жить на нашей родине», выталкивает его из театра, и – внезапно – текст ощетинивается, становится лаконичным, резким. Обида и отчаяние трансформируются в жесткую, лишенную сантиментов форму. Полные любви, но бессистемные воспоминания о постоянном соавторе, Илье Нусинове, с которым они напишут вместе сценарии к таким фильмам, как «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен», «Жил певчий дрозд», «Внимание, черепаха!» (всего 15 картин), – это воспоминания о метро 1941 года и о том, как они будут идти по тоннелю к следующей станции, не дожидаясь окончания авианалета. Несколько беглых упоминаний жены Лилианны (и, конечно, посвящение ей), краткое замечание о сыновьях, которые «стали вполне продуктивными кинодраматургами» (еще не снят первый фильм Павла Семеновича, который сразу получил Пальмовую ветвь в Каннах). Впрочем, обо всем этом мы можем узнать из «Подстрочника». В книге почти нет ностальгии, но много черточек своего времени.

Основной текст дополнен разделом «Избирательная память», в котором собраны тематически законченные, хотя и в той же степени фрагментарные эссе. Содержание не просто иллюстрировано, но расширено подробными фотоматериалами.