«Все, что Дюма сделал для истории, я сделаю для географии», – сказал однажды Жюль Верн (1828–1905) и сдержал слово, написав почти 100 томов своих «Необыкновенных путешествий». Успех сопутствовал писателю с выхода первых же романов на избранную тему, хотя даже тогда, в год первой публикации «Пяти недель на воздушном шаре» и «Путешествий и приключений капитана Гаттераса», никому в голову не пришло бы изучать мировую географию по его книгам. Но такова уж магия рассказов о путешествиях, головокружительных перемещениях в пространстве с приключениями на грани чуда, безотказно притягивавшая читателей и слушателей еще со времен Одиссея.

Сегодня с научной точки зрения ценность романов Жюля Верна практически сведена к нулю, но их захватывающая сила отнюдь не исчерпала себя. Герои этих романов, неистово добивающиеся поставленных целей, стремящиеся к новым открытиям, благородные, верные, остались героями. Они нас искренне восхищают, их приключения волнуют неподдельно. Наверное, потому что их автор, близкий и почтительный друг Виктора Гюго и Александра Дюма-отца, был настоящим романтиком и от души наделил созданных его воображением капитанов, инженеров, исследователей, журналистов мужеством и отвагой, противостоящей всем испытаниям, неукротимой жаждой деятельности и светлой верой в будущее.

Он ведь и сам был одержим жаждой понять мир, желанием постигнуть увиденное – романтическими качествами, свойственными молодости, даже детству. «Я стараюсь учитывать все запросы и возможности моих юных читателей и всегда думаю о том, чтобы из-под моего пера не вышло ни одной страницы, ни одной фразы, которую не могли бы понять дети». И дети всегда его понимали, понимают, будут понимать. Несмотря даже на особенности стиля, которые у других авторов могли бы выглядеть «неподъемными»: длинные предложения, бесконечные перечисления, прямолинейная дидактичность. Автор жюль-верновской биографии во вступительной статье приводит пример – описание коллекции раковин в «Наутилусе». На одной только странице там перечисляются тридцать четыре наименования, известные лишь специалистам! Начинается все с «изящной королевской синевакулы Индийского океана, в белых пятнах, ярко выступающих на красном и коричневом фоне», потом следует «императорский спондил, весь ощетинившийся шипами» и в придачу к шипам – вводным предложением на целых три строки о возможности покупки этого экземпляра лучшими музеями мира. Потом крупным планом читателю подаются еще около десятка живописных экзотов с изощренными эпитетами и уточнениями относительно ареалов обитания. И наконец, картина завершается беглым речитативом: «литорины, дельфинки, башенки, янтины, яйцевидки, оливы, пурпурницы, скальницы, цериты, клеодоры…» – но завершается только затем, чтобы уступить место описанию коллекции жемчуга. Уф, такого испытания читательского терпения не должен выдержать даже взрослый человек, не то что ребенок! Но удивительное дело: никто из давно или недавно читавших Жюля Верна не досадует на автора. Наоборот, по-другому вроде и нельзя было написать: не было бы такого любования, такого затаенного дыхания и святой веры в мир, полный чудес и неизведанных возможностей.

По задокументированным свидетельствам и личным воспоминаниям, книги Жюля Верна прямо повлияли на судьбу самых известных деятелей науки, техники, литературы XIX–XX вв. Энтузиаст ракет К. Циолковский, географ В. Обручев, конструктор дирижаблей А. Сантос-Дюмон и подводных лодок С. Лейк, геохимик А. Ферсман, путешественник Ф. Нансен, поэт-символист В. Брюсов – и это только начало списка. Конечно, далеко не все поклонники из числа тех современников стали знаменитостями. Для гораздо большего числа жюль-верновские сочинения стали просто глотком воздуха, лучом света во мгле. Чувства этих читателей, босоногих грамотеев с окраин, прекрасно выразил Николай Островский, автор революционного романа «Как закалялась сталь»: «Он был не только моим спасителем в детстве. Он был для меня чем-то большим. С каким трепетом читал я его объемистые книги, страдая от того, что чтение это рано или поздно должно прийти к концу!»

Жюля Верна переводили и издавали в России, начиная с 1867 года. Первые шестнадцать романов перевела замечательная русско-украинская писательница Марко Вовчок. А всего автор биографии называет 39 имен переводчиков Жюля Верна на русский язык – и это только те, из чьих переводов цитаты он использовал в книге. Одно это уже говорит об уровне подготовленности и владения материалом. А вдобавок сам Геннадий Прашкевич хорошо известен читателям как писатель-фантаст, поэт и переводчик. Его предыдущая книга-биография (в соавторстве с Д. Володихиным) «Братья Стругацкие» стала заметным событием в серии «ЖЗЛ». Интерес к фантастике, знание творчества всех авторов жанра, всех их проблем и дискуссий, исторических влияний, политических воздействий – всего этого читатель вправе ожидать от новой книги, и ожидания будут оправданы. А главное – в центре изображения мы увидим живого человека, так много сделавшего для нашего воображения и нашего реального мира.