Макс Вебер: «Мир можно объяснить рационально»

Завершен 15-летний труд коллектива переводчиков и редакторов издательства Высшей школы экономики. Впервые на русском языке оно выпустило эпохальный труд немецкого социолога-классика Макса Вебера «Хозяйство и общество» в четырех томах. Об этом издании рассказывает его научный руководитель профессор НИУ ВШЭ Леонид Ионин.

Буржуазный Маркс

В 1997 году участников Всемирного конгресса социологической ассоциации попросили назвать книгу, которая определила их мировоззрение. Большинство ведущих социологов назвали «Хозяйство и общество» Макса Вебера. Эта книга была признана главной социологической книгой ХХ века.

В СССР марксизм был господствующей идеологией, а Вебера иногда называли «буржуазным Марксом». По широте охвата проблем и глобальности видения он сравним с Марксом, и полемизировал с последним, критикуя, прежде всего, экономический детерминизм. Вот пример: «Известное марксистское положение, будто ручная мельница требует феодализма, а паровая предполагает капитализм, во всяком случае, во второй своей части не совсем верно: паровая мельница без проблем встраивается и в государственно-социалистическую систему хозяйства. Однако в своей первой части это суждение совершенно ложно: ручная мельница пережила все мыслимые экономические структуры и политические «надстройки». Из этого видно, что социолог Вебер был «ближе» к фактам, чем социальный философ Маркс, и не мог допустить столь широких, но при этом ложных обобщений.

В СССР «буржуазный социолог» Вебер издавался очень мало и ограниченным тиражом для специалистов, то есть оставался недоступным широкой публике. В постсоветское время, казалось, следовало ожидать потока новых переводов неизвестных ранее работ, но – увы! – множество постсоветских изданий было в основном перепечаткой изданного ранее в Советском Союзе. Наверное, были проблемы с финансированием. Нам же повезло! Национальный фонд подготовки кадров около 15 лет назад выделил грант факультету прикладной политологии ВШЭ, где я тогда был деканом. Из грантовых средств был частично оплачен перевод «Хозяйства и общества». Позже оказывал финансовую помощь немецкий Институт Гёте. И вот этот труд, наконец, завершен, вышел последний четвертый том – «Господство».

Модерн и понимающая социология

Всегда, когда речь заходит о понимании современного мира, говорят о модерне. Макс Вебер был одним из главных идеологов и теоретиков модерна. Что такое модерн? По Веберу, это социокультурная эпоха, ядром или смысловым стержнем которой является идея рациональности. Если совсем просто, это рациональная экономика, рациональная политика, регулируемая жесткими законами и правилами, и рациональная наука – вот троица, к которой можно свести характеристики эпохи модерна. А исторический путь к модерну – это история рационализации жизни и мира. Характеризуя этот путь, Вебер говорил о «расколдовывании» мира. Прочь от магии, мистики, религии и прочего колдовства к рациональному познанию и расчету.

Социология, по Веберу, должна основываться не на внешних наблюдениях за людьми, а на понимании их мотивов, внутренней логики их поступков. Понимающая социология – а именно так называется веберовская концепция социологии – старается увидеть, в чем состоит мотив человеческого действия или, как говорил сам Вебер, его субъективно подразумеваемый смысл. Например, человек рубит дерево в лесу. Почему он так действует? Готовит дрова на зиму для себя, или хочет их продать? За одним и тем же комплексом действий стоят разные мотивы, которые многое говорят о социальной жизни. Применительно к данному примеру мы далее сможем решать, действует человек в рамках натурального или рыночного хозяйства. Т.е. речь пойдет об экономических институтах и идеологиях. И так далее. Таким образом Вебер вводит в рассмотрение все многообразие идей, идеологий, мировоззрений, представлений, регулирующих и направляющих                   человеческую деятельность, т.е. все многообразие культуры.

Вебер и Россия

Одна из статей четвертого тома «Хозяйства и общества» — это запись выступления Вебера в Вене как раз в день Октябрьской революции в России 25 октября 1917 года. Хотя в самой этой записи о России нет ни слова, вообще о России он писал довольно много.

В отличие от Маркса и Энгельса, которые Россию очень не любили, потому что считали деспотией и угрозой Европе, Макс Вебер относился к России с большим интересом, переписывался со своими русскими коллегами – среди них виднейшие русские либералы Петр Струве, Кистяковский, статистики Кауфман и Святловский, по некоторым сведениям, он даже выучил русский язык. Вебер писал о петровской эпохе, анализировал революцию 1905-1906 годов, считая ее последней великой крестьянской революцией. Революция 1917 года как таковая не попала в сферу его политического анализа, но его отношение к «государственному социализму», как (в принципе неосуществимой) попытке экономической реализации императива социальной справедливости следует из его многих замечаний относительно краткого периода деятельности Баварской советской республики в 1919 Г., где экономическим планированием именно в государственно-социалистическом, мобилизационном стиле ведал впоследствие знаменитый участник Венского кружка логический позитивист Отто Нейрат, а одним из депутатов и «красноармейцев» был Адольф Гитлер. Кстати, Центральный совет рабочих, крестьянских и солдатских депутатов Баварии резко противился назначению Вебера на кафедру национал-экономии в университет Мюнхена, и «пробить» назначение удалось лишь благодаря участию Эдгара Яффé, издателя знаменитого «Архива социальной науки и социальной политики», а в то время – министра финансов Баварской республики

100 лет после Вебера

Макс Вебер умер в 1920 году, прожив всего 56 лет. Политически он принадлежал к национал-либералам, будучи противником кайзера Вильгельма II, был сторонником Рейха, т.е. сильной Германии.

Берлин, Гейдельберг, Вена,­ Мюнхен, – вот города, где он работал. Сначала как юрист, затем занимая в основном «национал-экономические» кафедры. Уже под конец жизни по материальным соображениям он был вынужден читать в Венском университете столько курсов, что это было не под силу даже здоровому человеку, а Вебер был тяжело и постоянно болен. Болезнь выключала его из научной и преподавательской деятельности иногда буквально на десятилетия. Современный диагноз американских психиатров: тяжелые депрессивные кризисы   гиперномически структурированной нарцистической личности. Поясню: гиперномия – это  утрированно правильное сверхнормативное поведение при депрессии. Тем не менее, он находил время писать. За свою сравнительно недолгую жизнь (1865-1920) Вебер написал очень много, в его академическом собрании около 80 томов. Это был энциклопедически образованный ученый и человек с феноменальной памятью. Он владел материалом насколько, что писал свои огромные по объему сочинения «из головы», без черновиков и без того, что именуют научным аппаратом, то есть   без многочисленных цитат и сносок, обзоров литературы, введений и предисловий. По сути, это свидетельство того, что Вебер был творцом, а не интерпретатором.

Личная жизнь Вебера, кажется, не может быть объяснением его идей. Его вдова Марианна Вебер написала книгу о своем муже «Макс Вебер. Жизнь и творчество», но там не найти откровений о личном. Марианна была женщиной образованной, участвовала в суфражистском движении, и муж в этом ей помогал. Скорее всего, их брак был неполным, без физической близости. Биографы рассказывают о его долгом и сложном романе с женой одного из коллег (того самого упомянутого выше Эдгара Яффé), которая писала диссертацию у Вебера и в их связи играла роль госпожи, домины. Но это, мне кажется, не та тема, которая определяла его творчество. Вряд ли Фрейд написал бы о нем книгу, как о Леонардо или Достоевском. Хотя кто знает!

Зачем Вебер сегодня

Для отечественных обществоведов выход книги «Хозяйство и общество» должен иметь огромное значение. Для социологов, экономистов, юристов, историков и т.д. Но многое зависит от того, как читать. Читать научную книгу – это большой труд. А сейчас ведь даже «лонгриды» в две страницы читают с трудом или вообще не читают. Кроме того, это ведь не политическая полемика. У меня есть опасение, что, поскольку политизированность сейчас зашкаливает, труд Вебера, если и привлечет внимание общественности, будет в лучшем случае расхватан на какие-то аргументы, локальные соображения в пользу той или иной политической позиции. Вебер ведь не считает, что Россия – это отдельная цивилизация, так же, впрочем, как и Китай или ислам. Человеческая цивилизация, по Веберу, едина, хотя, конечно, имеется множество ее разновидностей, и ее mainstream и высшее достижение – это рациональная европейская культура. Примитивизируя, можно сказать, что другие, неевропейские цивилизации – недостаточно развитые представители все той же единой культуры. То есть все мы на одном треке.

Кроме того, сомневаюсь, что содержание «Хозяйства и общества» будет сразу схвачено как целое. Если использовать язык современных интеллектуалов, историческая концепция Вебера – это метанарратив. Для постмодернистов это неприемлемо.

Конечно, читатель не найдет в этих книгах волшебного ключа к своей жизни. Но современному интеллигентному читателю Вебер может дать ключ к пониманию крупномасштабных событий. То, что происходит с нами – это только маленький эпизод глобального социального процесса. Так что, читая Вебера, можно задуматься о том, на какой стороне истории ты находишься.

Даже через 100-летие труды Вебера не устарели. Вебериана – гигантская библиотека, и прочесть хотя бы основные книги Вебера, по моему убеждению, должен каждый культурный человек.

 

«Хозяйство и общество» Макса Вебера в 4-х томах

В первом томе («Социология») содержатся основные понятия понимающей социологии, сформулированы принципы экономической социологии, дан краткий очерк социологии господства (в частности, харизматического и бюрократического типов господства) и намечены пути выработки новой для своего времени концепции социальной структуры и социальной стратификации.

Во втором томе («Общности») демонстрируется становление структур рациональности, регулирующих действие общностей на разных этапах исторического развития. Рассматриваются домашняя общность, ойкос, этнические и политические образования, в частности партии и государства. Особого внимания заслуживает глава, посвященная религиозным общностям, представляющая собой, по существу, сжатый очерк социологии религии Вебера.

Третий том («Право») включает в себя две работы, посвященные социологии права. В первой из них, статье «Хозяйство и порядки», Вебер характеризует различия социологического и юридического подходов к изучению социальных процессов, описывает специфику нормативных систем (порядков) разного уровня и показывает особенности их воздействия на экономику. Во второй работе, «Условия развития права», становление и развитие правовых систем (в первую очередь трех «великих систем права»: римского, английского и европейского континентального) рассматривается в контексте изменений в организации экономики и структур господства.

Четвертый том вышел только что под названием «Господство». У Вебера есть два термина – власть и господство. Власть – это реализация каким-то человеком или группой людей своей воли, независимо от обстоятельств. А господство – это власть, которая реализуется при согласии того, над кем господствуют. У человека, над которым господствуют, имеется свой мотив для подчинения. Когда мотив налицо, появляется господство – например, бюрократическое, когда человек подчиняется рациональному порядку, начальству. Или харизматическое, когда подчиняются вождю и пророку, который представляет сверхчеловеческую силу. Идея харизмы как особой сверхчеловеческой одаренности – это идея Вебера, крайне важная для понимания современного мира

 

Макс Вебер. Хозяйство и общество в 4-х томах. М.: Издательский дом Высшей школы экономики. Тираж – 1000 экз.

 

10 цитат из книг Макса Вебера

 

Без культа не может быть священства, но культ может существовать и без профессиональных священнослужителей.

Каждый отдельный человек, даже отвергая религиозно-этические нормы, по-человечески живет в их сфере.

 

Родовой союз есть изначальный носитель любой верности.

 

В судебном процессе члены рода свидетельствуют под присягой, и если присяга оказалась фальшивой, перед людьми, как и перед богами, род отвечает солидарно.

 

Феодализм во всех своих формах есть господство немногих, владеющих оружием.

Тот, кто обладает харизмой и способен применить правильные средства, сильнее Бога и может заставить его подчиниться своей воле.
Коммунизм любви в той или иной форме венчает любую религию, живет в профессиональной общности адептов божества — монашестве.
Нагорная проповедь — не карета, которую можно остановить в любой момент по своему желанию, чтобы сесть или выйти из нее.

 

Интеллектуалы всегда были носителями рационализма, а предприниматели могли ими стать.

 

Правом считается то, что применяется как таковое.