– Как появилась идея этой книги?

– Личный опыт позволил мне задуматься над ее созданием. В детстве я много переезжал с места на место. В итоге сменил семь школ. И всякий раз мне приходилось заново выстраивать отношения с одноклассниками. Так, в одной школе у меня сразу не заладилось, и я стал жертвой. В другой, научившись на своих ошибках, сам превратился в преследователя. А еще я многим обязан журналистике, ведь долгое время писал статьи на социальные и политические темы. То есть, как вы понимаете, проблема насилия постоянно мелькала в моей работе и не покидала меня ни на минуту.

– Вы часто говорите о том, что с Вашей книгой нужно работать. Что Вы имеете в виду?

– Я имею в виду прежде всего то, что она не будет успешно продаваться в магазинах, если ее просто положить на прилавок. Эту книгу нужно показывать, объяснять. Понятно, что подобное потребует много усилий. Но только таким образом нам удастся достучаться до читателей. Ведь главная функция книжки – запустить механизм размышлений: ребенок читает текст, это для него сложная тема, поэтому он начинает думать, вспоминать случаи из своей жизни и анализировать их. Однако работа должна быть последовательной. Например, когда книга была переведена на греческий язык, директор одной из школ Греции посвятил ей целый курс. Дети читали ее, делились впечатлениями, рассказами о том, что было лично с ними. А в финале написали стихи, их положили на музыку и сняли клип. То есть таким способом ребята переходили к обдумыванию, пропусканию книги через себя. И мне кажется, в их отношении к школьному насилию многое изменилось.

– Почему сегодня все больше и больше книг, с которыми нужно работать? Почему нельзя дать ребенку, например, сочинение Астрид Линдгрен и сказать: «На, прочти и подумай»?

– Мне кажется, сейчас удачно сосуществуют оба формата. Есть книги, которые ты просто читаешь и развлекаешься. Но существуют и другие – с ними нужно работать. За тридцать лет моей иллюстраторской карьеры я оформлял разные. Например, делал книгу про девушку, которую не слушается ее тень, иллюстрировал приключенческую историю, где герои отправлялись в космос. Для меня оба вида равноправны. Однако в Испании сегодня, не знаю как в России, жизнь книги коротка. Сочинение попадает в книжный магазин, проводит там совсем немного времени и, если автор не получает положительного отзыва прессы, книгу тут же выбрасывают и ставят на витрину другую. Поэтому перед издателем стоит задача – производить формат, с которым можно работать. Это несколько меняет ситуацию, реабилитирует книгу, продлевает ее жизнь.

– Притом, что Ваша книга затрагивает серьезную проблему, она идеалистическая. Согласитесь, было бы наивно полагать, что дети прочтут ее и тут же перестанут издеваться друг над другом? Да и рассчитана она, скорее, на угнетенных, а не на агрессоров. Что Вы об этом думаете?

– Мой опыт журналистской работы позволяет сказать, что книга действительно идеалистическая. Мир за одну минуту не изменишь, да я на это и не претендую. Но, с другой стороны, понимаю, если ты хочешь что-то сказать, то свое послание нужно выражать ясно. Иначе это будет компромисс с правдой или люди тебя просто не поймут. Возвращаясь же к вопросу о том, для кого книга – да, вы правы, она скорее для жертв, но и для свидетелей насилия тоже. Маловероятно, что хулиган, прочтя ее, перестанет быть хулиганом. Но в то же время если дети-жертвы поймут, что с жестокостью можно что-то сделать, это уже победа. А если дети-наблюдатели не будут аплодировать преследователям (то есть поощрять насилие), когда те начнут свои издевательства, то и вовсе нейтрализуют хулиганов. Но подобное возможно только благодаря совместной работе. Ведь снятие табу с темы – первый шаг к решению проблемы. Например, о школьном насилии еще несколько лет назад говорить было зазорно, теперь, обсуждая эту проблему даже с самыми маленькими детьми, мы учим их выбрасывать свою негативную энергию в спорт, а не вымещать на слабых одноклассниках.

– Почему Вы использовали именно такое художественное решение?

– Я выбрал яблоко, потому что это простой и почитаемый символ. Я взял этот образ, чтобы показать коллективную идентичность. Если вы заметили, все герои книги безличны. Это сделано специально для того, чтобы читатель не обращал внимания на пол, расу, выражение лица, а просто видел одинаковых мальчиков и девочек. Но к концу книжки все меняется. И если вы присмотритесь повнимательнее к рисункам, то сможете увидеть целую историю, помимо той, которая описана в книге словами. По этим иллюстрациям легко определить самого крутого парня в классе, самую красивую девочку, главного ботаника, девочку, думающую о суициде (перед ней тетрадка, в которой нарисован огрызок). То есть читатель может не просто прочесть книгу, но и рассмотреть ее.

– Сегодня детская книга все чаще становится арт-объектом. Это хорошо, если мы говорим о сочинении со смыслом, вроде Вашего, но достаточно часто иллюстрация подавляет текст. Что Вы об этом думаете?

– Интересный вопрос. Хоть у меня и журналистское образование, но я всегда любил рисовать, поэтому для меня иллюстрирование шло параллельно. Раньше, когда я участвовал в мастерских современных художников, нас учили вычленять смысл через чтение статей. Каждый день мы брали новую колонку и искали главную идею. И только потом рисовали. Сегодня же образование многих художников базовое. Их учат дизайну, иллюстрации, технике рисования, что очень часто воспитывает формальное отношение ко всему, отсутствие нужной глубины, порой из-за этого их работы наивны и даже примитивны. Мне жаль, что такая ситуация вообще сложилась. Ведь художник должен быть законченным творцом, уметь создавать самоцельные вещи.