– В названии новой книги «Тайны и мифы науки» просматривается некий оксюморон. Миф – это понятие ненаучное. Что же такое «мифы науки»?

– Словосочетание «Мифы науки» – не случайно взято мной в название книги. Хотя это – не мои легенды и мифы, а человечества. Я взял на себя смелость проинтерпретировать некоторые из этих мифов с научных позиций. В частности, я рассмотрел миф об Атлантиде и миф об исходе евреев из Египта. Я считаю, что и гибель войска фараона, и исчезновение Атлантиды связаны с извержением вулкана Санторин в Эгейском море. Это – самое крупное катастрофическое извержение в древней истории. На пустом месте вулкан активизироваться не мог, значит, причиной катастрофы стало землетрясение. И цунами, уничтожившее фараоново войско, без землетрясения тоже не могло возникнуть. Таким образом, эти три события – гибель Атлантиды, извержение Санторина, исход евреев можно объединить в единую связку событий, причиной которых стала страшная геологическая катастрофа.

– В своей книге Вы исследуете не только классические, но и современные псевдонаучные мифы…

– Совершенно верно! Это – мифы XX и XXI веков, не имеющие корректного научного подтверждения. Во-первых, миф о глобальном потеплении. Довольно результативный миф, принесший его автору не один миллиард долларов. Его создатель запугал все человечество и помог установить квоты на выброс углерода в атмосферу, помог реализовать подписание Киотского протокола. Россия, слава богу, вышла сегодня из этого соглашения. Но пока она в нем была, мы совершенно напрасно тратили деньги.

– То есть этот миф создали ученые?

– Нет, этот миф создали политики под руководством Альберта Гора. На него, видимо, поработали какие-то ученые, не утруждая себя достаточной научной проверкой. Эта «утка» полетела благодаря фильму «Неудобная правда». Миф о глобальном потеплении проник в международные чиновничьи аппараты и привел к установлению ограничения выброса углерода в атмосферу. По существу, не разобравшись в проблеме, пропагандисты мифа о глобальном потеплении ударили во все колокола. Такой же миф – происхождение озоновой дыры, которая существовала, существует и будет существовать, не имея никакого отношения ни к человеческой деятельности, ни к фреону, ни к холодильникам, ни к аэрозолям.

– А много ли тайн наука еще не раскрыла?

– Тайны науки очевидны. Они были, есть и будут. Начиная с тайны возникновения жизни на Земле, заканчивая тайной конца света. В моей книге предлагается моя модель конца света и всего живого, связанная с инверсией магнитного поля.

– Вы много пишите об Атлантиде… Это государство существовало?

– У меня был близкий друг, замечательный пушкинист, историк, писатель Натан Яковлевич Эйдельман. Он мне как-то сказал, что, размышляя об Атлантиде, мы должны определиться в своем отношении к текстам Платона. Дело в том, что Платон был потомком Солона – величайшего мудреца Древней Греции – и гордился своим родством. В первом диалоге об Атлантиде – «Тимей» Платон ссылается на Солона, который якобы в Древнем Египте видел записи, свидетельствующие о существовании Атлантиды. А второй диалог – «Критий» написан от лица дяди философа. Родством с этими людьми Платон очень гордился. Не мог благородный грек, при этом достаточно известный, заведомо поместить ложь в уста столь уважаемых родственников. При этом Сократ считал Платона фантазером, и его ученик Аристотель тоже. Но я позволю себе с ними не согласиться. Кстати, сейчас я работаю над детской иллюстрированной книжкой об Атлантиде.

– Вы разочаруете детей или очаруете?

– Конечно, очарую! Я думаю, что дети обязательно заинтересуются Атлантидой!

– Вы объездили весь мир. Какая из Ваших экспедиций была самой впечатляющей?

– Я погружался в Северной Атлантике на четыре с половиной километра. Вот это было впечатляюще! Я ездил по таким местам, в которых все открываешь в первый раз. Однажды я погружался в районе Новой Гвинеи… Несмотря на то, что глубины были небольшие, там я открыл новый мир. Хорошо помню экспедицию 1972 года из Архангельска в Николаев-на-Амуре. Мы прошли по всему Северному морскому пути. Для меня это была наиболее интересная, познавательная, яркая экспедиция.

– В энциклопедиях указано, что Вы – один из основателей жанра «авторская песня». Вы согласны с этим определением? Разве песня может быть «неавторской»?

– Не может. У каждой песни есть свой автор. Это – некорректное название для моего жанра. А корректного нет. Конечно, я не являюсь основателем того, что называют «авторской песней». Эта «авторская песня» была всегда. Люди исполняют свои стихи под аккомпанемент музыкальных инструментов с древности. По-видимому, все формы литературы появились из этой «авторской песни». На Руси основоположником жанра был легендарный Боян, в мировом масштабе это, конечно, царь Давид. Появление советской «авторской песни» и таких авторов, как Булат Окуджава, Михаил Анчаров, Юрий Визбор, Новелла Матвеева, Юлий Ким, Александр Галич, Владимир Высоцкий, совпало с 60-ми годами прошло века. В эти годы началось преодоление поэзией препонов, созданных главлитами, парткомами, цензурой. Эти авторы просто вернулись к самым древним формам литературы – песне под собственный аккомпанемент. Не удивительно, что «авторская песня» сразу оказалась в разряде крамолы. С одной стороны, среди ее исполнителей были авторы, которые действительно боролись с режимом, – типа Галича, раннего Высоцкого, раннего Кима. А с другой стороны, в этих же рядах творил Окуджава – крупный лирический поэт, чуждый политики. Или Новелла Матвеева, которая вообще никакого отношения к протесту не имела. Или Юрий Визбор, бывший очень лояльным человеком, состоявшим в партии, и так далее. Но это не играло никакой роли. Все авторы-исполнители по определению попали в ряд оппозиции.

– В своей книге Вы пишете о преимуществах старых технических средств, таких, как парусники и дирижабли. Прогресс играет в большей степени позитивную или негативную роль в истории человечества?

– Парусники действительно удобный и экологически чистый вид транспорта, особенно, если речь идет о многомесячной экспедиции. Парусный флот позволяет получить при минимальных затратах очень большую отдачу. Не случайно мои первые научные исследования в океане были начаты на паруснике «Крузенштерн».

Прогресс, конечно, позитивен. Появление новых источников энергии, появление новых средств связи, борьба с болезнями, которые смертельны и неизлечимы, подъем уровня жизни. Представьте сейчас себя без мобильного телефона. Или без Интернета, без компьютера, Я с трудом понимаю, как мы раньше жили без этих средств. Наука дает человеку благо. Другое дело, что науку надо направлять только к созидательным целям и не использовать ее достижения во зло. Я часто вспоминаю известный роман моих любимых братьев Стругацких «За миллиард лет до конца света». Герою этой книги, ученому, готовящему открытие, способное принести серьезный вред человечеству, начинают мешать какие-то внеземные силы.

– Но ведь с появлением новых коммуникационных средств свобода человека ограничивается. Интернет, дарящий вседоступность, как ни странно, лишает его выбора и навязывает ему много того, что ему совсем не нужно.

– Безусловно. При Гитлере в качестве зомбирующего инструмента использовалось радио. Сейчас эту роль играет телевидение. Телевидение – эта первая угроза свободе человека. Кроме того, Интернет дает возможность пичкать нас любой информацией без проверки… Но мы же не можем повернуть назад и отказаться от Интернета? Ведь он дает возможность человеку ощущать себя частью глобального человечества. Это – очень важно. Так что все стремительно меняется и дальше будет, по-видимому, меняться. Наука тут должна играть роль какого-то регулятора, развиваясь, всегда сочетаться с нравственностью. Не только в рамках одной страны, но и в глобальных размерах.

Есть ли нравственность в таких достижениях науки, как клонирование?

– Вы знаете, это – очень интересный вопрос. Считается, что нельзя пытаться заменить собой Господа Бога, создавшего все живое на Земле. Поэтому создание клона человека с этой позиции заведомо обречено на неудачу. Пока я не берусь исчерпывающе ответить на этот вопрос, потому что он выше моего понимания. Я принадлежу к тем, кто воспитан в рамках диалектического материализма и агностики. Также я не могу объяснить возникновение жизни на Земле с позиции того, что нам сейчас известно. Да и никто, наверное, не может. И старая формула Фридриха Энгельса, которую я, будучи отличником, повторял: «Жизнь – это форма существования белковых тел, существенным моментом которой является обмен веществ» – это пустая фраза. За ней ничего не стоит. Мы, видимо, очень далеки от тайны жизни. Не знаю, сможем ли мы когда-нибудь вообще ее постигнуть.

– Мы не только не можем раскрыть тайну происхождения жизни. Мы не можем открыть тайну возникновения Вселенной.

– Совершенно верно! Масса вопросов остается без ответа. А что было до происхождения Вселенной? А что будет дальше? А что за ее пределами? А что такое время? В этих вопросах таятся такие фантастические глубины! Вот за что я люблю братьев Стругацких – они сумели прикоснуться к этим глубинным вопросам. Они сумели заглянуть «За»…

– То есть существуют такие области познания, которые не может объяснить наука, но на которые может намекнуть искусство? Литература в том числе.

– Это – правильное наблюдение. Например, Жюль Верн. Он считался фантастом. Но потом многое из того, что он описал, реализовалось в XX веке. Эмоциональное восприятие человека богаче, чем рациональное. Так что, я думаю, роль искусства очень велика.

– А какова Ваша позиция в деле познания мира? Вы поэт или ученый?

– Этот вопрос не ко мне. Если мои коллеги по науке начнут считать, что я – поэт, а коллеги по литературному цеху, что я – ученый, мне крышка! Этот вопрос напоминает знаменитый анекдот из жизни Бернарда Шоу. Одна американская киноактриса, красавица, главная секс-бомба мира, написала писателю письмо. В послании она выразила желание вступить с гением в брак и родить ребенка, который будет так же красив, как она, и так же умен, как будущий муж. Шоу ответил: «Мадам, я не могу принять ваше предложение, так как, боюсь, что он будет так же красив, как я, и так же умен, как вы».

– А Вам не кажется, что фундаментальные науки, в первую очередь естественные, начинают вытесняться прикладными – маркетологией, экономикой, юриспруденцией, менеджментом?

– Согласен. Мы живем в очень политизированном мире. А фундаментальная наука – это как раз то, что очень трудно повернуть под конъюнктуру нынешней политики. Когда я работал на военных судах, на одном из кораблей я читал лекцию о дрейфе континентов. И после доклада замполит судна спросил меня: «Александр Моисеевич, а можем ли мы научиться управлять движением материков?» Я спросил: «Кто это мы?» Он ответил: «Партия и правительство». Я говорю, ну что вы, Иван Иванович! Это же процессы, растянутые на миллионы лет». Он ответил: «Значит, вы плохо работаете. Должны научиться». Увы, пренебрежение к фундаментальным наукам наблюдается. Но, как писал Иосиф Бродский, «… жизнь качнется вправо, качнувшись влево». Все меняется. Нет ничего постоянного. И деньги, вложенные в фундаментальную науку, рано или поздно окупаются. Люди, живущие в сейсмоопасных районах, очень внимательно относятся к достижениям фундаментальной науки, особенно – геофизики. То же самое касается и тех, кто живет в вулканических областях. Нас немного расслабляет то, что мы обитаем в одном из самых спокойных районов мира, на Среднерусской возвышенности, где не может быть ни землетрясения, ни цунами. Понимаете, чтобы человек заинтересовался наукой, его надо напугать. А его пугают всякими глупыми страшилками типа птичьего или свиного гриппов, или дурацкого глобального потепления, из-за которого якобы уровень Мирового океана поднимется на шесть метров. Это – вранье. Сталин, например, очень внимательно относился к фундаментальной науке. Ему нужна была надежная военная защита и так далее. А Гитлер относился невнимательно. Поэтому Сталин создал атомную бомбу, а Гитлер не успел. И слава богу. Выходит, оружие и средство самозащиты – сегодня самая главная цель развития науки. Даже Леонардо да Винчи работал в качестве военного инженера и изобретал всякие потрясающие вещи. Война, к сожалению, могучий двигатель прогресса.

– Как Вы считаете, действительно ли большие катастрофы, например, крупные извержения вулканов, каким-то образом связаны с местью природы человечеству?

– Не думаю. Природа может отомстить, только непосредственно реагируя на конкретные действия человека. Скажем, высыхание Аральского моря и вырубка лесов – тут да. Кто-то пытался объяснить землетрясения промыслом Божьим. Какие-то совпадения, доказывающие эту гипотезу, были? Были. Да, Япония пострадала в страшном землетрясении после Цусимского сражения. А вот Вторая мировая война никаких таких последствий для Германии и ее союзников не вызвала. Поэтому трудно что-то сказать… Набрать большой ряд совпадений довольно сложно. После Холокоста, например, ничего не произошло… Никакой мести.

– Все упорно ждут глобальной катастрофы. Может ли в ближайшее время на Земле случиться нечто страшное?

– Все возможно: извержения вулканов, чудовищные землетрясения, падения метеоритов, столкновения с астероидами… Поэтому мы должны жить в постоянной готовности к разным неприятностям. И стараться как можно меньше причинять себе и другим вреда – не ввязываться в военные агрессии, не угрожать друг другу. Человечество – это тонкая пленка жизни на планете, которая по чьему-то недосмотру или по странному стечению обстоятельств осталась существовать. Она сама по себе очень хрупка и недолговечна. Поэтому не надо создавать себе еще дополнительные проблемы, способные ее уничтожить.