— Александр Владимирович, почему именно П. Слотердайк привлек Ваше внимание и, похоже, надолго оказался в центре Ваших интересов?
— Книгу П. Слотердайка «Критика цинического разума» мне подарили в Западном Берлине – было это сразу после ее выхода в свет, в 1983 году. С одним из немецких профессоров мы тогда проговорили несколько часов, до позднего вечера. Я ему рассказывал, по какой программе читаю курс современной западной философии на философском факультете Уральского университета в Екатеринбурге, а утром он съездил в издательство и купил мне двухтомник. Отрекомендовал он его как «философию улицы». Я прочитал книгу и написал про нее статью, но в журнал «Вопросы философии» ее не взяли. Однако, ее взялось опубликовать издательство Уральского университета в лице трех блестящих умов – Ф. Еремеева, В. Харитонова и К. Жвакина. С ними мы сделали замечательную книгу. Позже она была переиздана в Москве. П. Слотердайк привлекает меня своим юмором. Он считает себя последователем Диогена. Только вот Диоген был один на все Афины. А сегодня все знают, какие должны быть идеалы, но не следуют им… Это Слотердайк называет «диффузным цинизмом» в современном обществе. Люди прошли процедуру просвещения – но не просветились.
– Читатели П. Слотердайка в мире и в России – кто они? Нет ли у вас опасений, что у нас этого автора воспримут поверхностно, увидев в нем всего лишь еще одного критика современного западного общества?
– Сегодня во всем мире идет революция двоечников. Как и всякое ранее угнетаемое меньшинство, двоечники отстояли свои права, добились права безнаказанно сочинять, распространять и потреблять свои произведения и даже добились признания своего языка государственным. Отличник – асоциален, ему никто не нужен. Он сам сделал уроки, сам ответил, сам ушел. А двоечник ничего не готовил, зато организовал половину класса – один сделал для него математику (дал списать), другой – русский и т.п. Двоечник вырос в крупного организатора и эффективного менеджера, а отличников превратил в экспертов – в интеллектуалов по вызову. Но диктатура двоечников, которую мы ныне переживаем, заканчивается. Современное общество сбежало из школы, а сейчас ему трудно вернуться назад, не потеряв лица. Поэтому все говорят – мы вернемся к культуре, но пусть она будет веселой. Чтобы учиться с увлечением. Появился «энтертайнер» – развлекатель-преподаватель. П. Слотердайк – именно такой «энтертайнер». Эпатажник, говорящий увлекательно и скандально об очень серьезных вещах. Слотердайка читает вся Германия – и смеется. Но смеясь, как известно, человечество расстается с прошлым. А в жизни П. Слотердайк – человек очень сумрачный. Как и все юмористы.
– Важнейшую роль у Слотердайка играет язык. В какой мере философия вообще связана с языком, не пропадает ли при переводе нечто важное бесследно?
– Перевод осуществляется в два приема. Вначале происходит перевод с немецкого – к сожалению, большинство переводчиков философской литературы на этом и останавливается. И только потом происходит перевод на русский язык. Из любого немецкого философского произведения я старался сделать факт русской литературы. И готов ответить за каждое слово и перед кафедрой немецкого языка, и перед кафедрой русской литературы. В России всегда были лучшие в мире переводчики, а все русские философы были «джазменами» – они подхватывали тему, начинали импровизировать – и затем изменяли ее до неузнаваемости, превращая в нечто собственное и уникальное.
– Нужно ли философу быть публичной фигурой?
– Мечта сегодняшних организаторов образования – удешевить его до предела. Рынок. Поэтому выдвинута идея – избавить преподавание от людей. Надо написать увлекательные курсы и выставить их в Интернет, чтобы учили компьютеры. А профессоров не нужно. Они как ремесленники – делают продукт штучный, но дорогой. Прогноз таков: к 2025 году в мире останется только пять-шесть университетов, которые будут выпускать такие игрушки. Смех-смехом, а в игру «Мир танков» играет 70 миллионов человек. Победа будет за тем, кто придумает такую же увлекательную игрушку-обучалку. Для двоечников и троечников. Не склонных к аскетизму и самоистязанию в библиотеке. Философия преподается только живьем. Она, как и поэзия – не «информация». Поэтому философ может быть только публичной фигурой.