Александр Сладков – в прошлом кадровый офицер, уже более двадцати лет – военный корреспондент ВГТРК. За его плечами командировки в Приднестровье, Таджикистан, Абхазию, Чечню, Афганистан, Иран, Сирию… Он освещал события, связанные с освобождением заложников в Буденновске, Кизляре и Первомайском, снимал репортажи о нападении НАТО на Югославию и Ирак. В конце прошлого года за мужество и профессионализм, проявленные при подготовке материалов из горячих точек, Александр был удостоен премии «Человек года», а чуть раньше у него вышла книга «Обратная сторона войны». О ней и о своей профессиональной судьбе Александр Сладков рассказал гостям Литературного кафе «Московского Дома Книги» во время творческой встречи на Новом Арбате.

– Даже после выхода в свет книги я ни в коей мере не ощущаю себя писателем. Писательство – это более глубокий труд, чем ведение дневника. Я все-таки опубликовал свои записки, которые собирал много лет. И все же книга для меня ценна тем, что я смог больше написать в ней о своих персонажах, в телевизионных репортажах о них не все досказано. Мне бы хотелось, чтобы страна знала о тех людях, которые абсолютно беззаветно что-то делают для России, не ожидая ни наград, ни признания, не являясь по внешности своей брутальными героями, умеющими проходить сквозь стену. Я рад, что мне удалось чуточку больше о них рассказать.

– Все, что происходит в Вашей книге, происходит на войне. Какова же ее обратная сторона?
– Я оканчивал Курганское авиационное высшее военно-политическое училище, много научной классики изучал… Так вот Энгельс когда-то писал жене: «Дорогая, времени совсем нет, пишу длинно». А репортажи, которые мы делаем для телевидения, очень коротенькие – 1,5–2 минуты, не больше, всего не вместишь туда. А так хотелось бы показать самое главное – людей, их эмоции, отношения, быт, какие-то тонкости, которые иногда и являются главными движущими силами событий. К сожалению, об этом мы обычно рассказать не успеваем. Я думаю, что человек на войне – это и есть ее обратная сторона, хотя она же и самая яркая и видимая ее составляющая.
Для репортера маневрировать в политическом смысле, соблюдать необходимый политес достаточно сложно. Не потому, что есть «токсичная» для общества информация, но есть вещи, о которых просто нельзя говорить, хотя мы всегда старались быть максимально откровенными. А сейчас мне хотелось показать то закулисье войны, о котором мало кто знает. Но я абсолютно уверен в том, что писать надо правду, а то читать будет неинтересно.

– А как местное население относится к военным журналистам?
–Если люди чувствуют, что ты к ним хорошо относишься, они будут относиться к тебе так же. Я испытал это на себе и в Афганистане, и в Таджикистане. С Чечней, конечно, было сложнее гораздо, но постепенно и там все нормализовалось. В 1990-е годы я даже подумать не мог о том, чтобы пойти спокойно погулять по Грозному, даже выход без охраны на рынок был чреват гибелью. Теперь же это прекрасный и абсолютно спокойный город.

– Как Вы успеваете делать репортажи, снимать фильмы, писать книги…
– Не успеваю… Так как мы работаем с картинкой, с визуальной информацией, то у меня есть возможность пересмотреть отснятое, что-то вспомнить, восстановить в памяти. Кроме того, я делаю очень много записей, привожу с собой из командировок стопки исписанных блокнотов. Раньше записывал только то, что нужно для работы, а потом стал замечать множество интересных деталей, собственные ощущения, мысли. Хотелось бы успевать еще больше, хотя иногда одолевает лень… Но я с этим борюсь.

– То, что Вы станете военным корреспондентом, было запланировано или это воля судьбы?
– Я из семьи кадровых военных, поэтому то, что я буду военным, даже не обсуждалось. Я служил на Украине, и вдруг страна стала рушиться, в армии началась неразбериха, нашу армейскую авиацию подчинили сухопутным войскам… Все было сложно, и я уволился. Сначала работал в газете, потом на радио. Везде, куда приходил, меня спрашивали: «Ты кто по профессии?». И я отвечал: «Военный». И тогда мне говорили: «Будешь писать про армию». Потом я пришел на телевидение и стал военным корреспондентом, уехал в Таджикистан, позже в Чечню. А в марте 2001 года на телеканале поменялось руководство, меня отозвали из армии и велели обозревать погоду. Это было скучно, и я все время старался как-то разнообразить свои репортажи. Сначала ловил на улицах города негров (они очень необычно смотрелись на фоне наших сугробов), и они мне комментировали московскую погоду. Потом я придумал использовать с этой целью бригаду сосулькорубов из Киргизии. Тогда меня вызвал руководитель новостной редакции и велел кончать придуриваться и взять интервью у директора Гидрометцентра. Я побеседовал с этим интересным и знающим человеком, потом спускаюсь вниз и вижу, как немолодой дворник скребет ступени здания Гидрометцентра. Я его спросил: «Давно работаешь?» «Да уж 25 лет», – отвечает. – «Так ты, наверное, уже лучше всех погоду предсказать можешь?» «Конечно, – говорит он. – Вся шняга из Питера, как только там что-то начинается, вся страна вздрагивает». Я это выдал в эфир… Напоминаю, 2001 год, в стране президент… из Питера. Ну, и меня после этого сразу опять в Чечню. Так что это судьба.

– А где легче или честнее: на гражданке или на войне?
– Я когда увольнялся из армии, думал, как буду среди них жить – имелось в виду среди гражданских. Я был уверен, что те, кто не хочет идти в армию, просто неполноценные. Но потом увидел, что на гражданке полно настоящих мужиков, которые готовы и собой пожертвовать, если надо будет, и Родине послужить. Если ты честный человек, ты везде будешь честным, если смелый – то смелым. Мужчина оценивается по его отношению к женщине. Для меня всегда были важны нравственные, может быть, немного устаревшие (не европейские) ценности. А служить – это очень почетно, служить – нужно еще заслужить, и абсолютно неверно, что это должен делать каждый.

Записала Юлия Скляр