– Криминальный роман всегда был одним из наиболее популярных литературных жанров. Как Вы объясняете его успех у публики?

– Преступность в некотором смысле касается всех нас. В современном, цивилизованном обществе мы привыкли запирать дома и автомобили, тщательно следить за кошельками и сумками и опасаемся взлома банковских счетов. Но, конечно, убийство, самое тяжкое из преступлений, с древнейших времен завораживало человека своей необратимостью. Может быть, поэтому многие из величайших писателей прошлого обращались к так называемому «криминальному жанру»? Более половины пьес Шекспира содержат сцены дознания! А «Преступление и наказание» Ф.М. Достоевского! Разве это не блестящий криминальный роман? А греческие трагедии? Да и последняя, увы, незаконченная работа Чарльза Диккенса «Тайна Эдвина Друда» – детективный роман.

– Осознание призвания – всегда загадка. Когда Вы решили, что будете писателем, и писателем именно детективного жанра?

– Со мной это произошло в 11 лет, когда я впервые прочитал рассказы Конан Дойла, и Шерлок Холмс надолго завоевал мое сердце. Как сейчас помню, меня потрясла убедительность, с которой Холмс объяснял изумленному Ватсону, с какой стороны в ванной подозреваемого находилось окно, ориентируясь по более тщательно выбритой стороне лица! В этот момент я решил, что стану писать детективы, и мой герой будет столь же наблюдательным. Только много позже я открыл для себя гораздо более жесткий мир американского триллера, таких авторов, как например Эд Макбейн.

В 1977 году мне на глаза попалась статья в газете «Таймс», в которой журналист сетовал на недостаток хороших шпионских романов. Я решил попробовать, и мой первый роман Dead Letter Drop был издан. Сейчас, правда, можно признаться, что это – сырая работа. Но вот первый мистический триллер «Одержимость» имел настоящий успех. Издатель захотел, чтобы я продолжил писать в этом жанре, и мне понадобились годы, чтобы стряхнуть приклеившийся ярлык «писателя в жанре хоррор» и заняться любимыми детективами. Ведь детективная история – это всегда исследование человеческой природы и побудительных мотивов человеческих поступков.

– Традиционный британский детектив постепенно уходит, поддаваясь американскому влиянию. Преступления перемещаются из семейных особняков на улицы, а работа ума, которую демонстрировали герои Конан Дойла и Агаты Кристи, заменяется полицейской слежкой. Неужели изящные преступления и не менее изящные расследования остались в прошлом?

– Я думаю, что литературный жанр меняется вместе с жизненными реалиями, и ключевым фактором этого изменения стало появление криминологической экспертизы.

Смотрите, развязка почти любой истории упомянутых авторов строится на предположении или признании обвиняемого, а основной ключ к разгадке – улики, собранные на месте преступления. С изобретением в 1984 гору метода ДНК-идентификации тело потерпевшего стало изучаться с не меньшей тщательностью: волосы, волокна кожи, анализ ран, кровоподтеков… Если бы действие какой-либо новеллы Агаты Кристи развивалось сегодня, обвиняемый мог бы с полным правом потребовать результат судмедэкспертизы и… кто знает.

Еще одно заметное смещение традиции – уход со сцены частного детектива в качестве героя и британского (Пуаро, Мисс Марпл, Холмс), и американского (Сэм Спейд, Трэвис МаГи) романа. Увы, в литературе для них не осталось места, как не осталось места и в реальных расследованиях. Следственно-оперативная группа может при необходимости привлечь сторонних специалистов, но ни под каким предлогом не допустит частного детектива на место преступления или в лабораторию.

– В какой мере реальные истории преступлений перемещаются на страницы Ваших романов? И каков рецепт хорошего детектива?

– Джон Гришем как-то сформулировал рецепт успешного триллера: «Сначала загони героя в ловушку, а затем вытащи его оттуда!». Ну а если серьезно, отправной точкой романа может стать любая история, которая почему-то меня «зацепила». Например, первая из книг в серии о Рее Грейсе «Убийственно просто» появилась, когда я прочитал, какие жестокие, а иногда и просто опасные шутки разыгрываются на предсвадебных мальчишниках. Идея второй, «Убийственно красиво», родилась после того, как я по просьбе судебного медика в Брайтоне просмотрел видео, попавшее в руки полицейских, на котором было записано убийство девушки. Он хотел понять, не постановка ли это. Нет, это была реальная сцена, которая заставила меня задуматься о диком мире снафф-видеопроизводства, когда настоящее убийство снимают в коммерческих целях.

– Любовь, деньги и власть по-прежнему лежат в основе преступлений или большая их часть приходится на психические отклонения?

– Действительно, преступник – это генетическая мутация, результат каких-то просчетов в воспитании или жертва обстоятельств? Меня всегда поражало, что чудовищно жестокими преступниками могут оказаться люди, внешне вполне обычные. Серийный убийца, кошмар Великобритании, доктор Гарольд Шипман был обаятельным семейным врачом, со «склонностью» убивать своих пациентов. Его жертвами стали 350 человек. Джеймс Ллойд, история которого легла в основу романа «Мертвый, как ты», жестоко изнасиловал более 126 женщин, в качестве трофеев забирая их обувь, и при этом был, как говорится, «примерным семьянином», имел двух обожающих его детей, хорошо оплачиваемую работу, состоял в масонской ложе и вообще считался крайне уважаемым человеком.

В чем разница между этими людьми и нами? Что мешает нам делать то же самое или толкает их на преступление? Можем ли мы совершить что-то подобное и при каких-то обстоятельствах? И как жить потом со своей совестью?

– Романы, в которых действует суперинтендент уголовной полиции Рой Грейс, стали бестселлерами. Кто явился протопопом главного героя?

– За персонажем Роя Грейса стоит реальный человек Дэвид Гейлор, суперинтендент уголовной полиции графства Суссекс. Мы познакомились 15 лет назад, тогда Дэвид только начинал службу в полиции в чине инспектора, но уже был многообещающим сыщиком. В его офисе я увидел ряды пластиковых ящиков, забитых картонными скоросшивателями. На мое изумление он отреагировал с сардонической ухмылкой: «Это мои мертвые друзья».

В тот момент я решил, что встретил извращенца! Но оказалось, что в дополнение к текущей работе по расследованию убийств ему было поручено возобновить следствие по нераскрытым случаям с применением новых судебно-медицинских методов. «Я – последняя надежда на то, что по каждому из этих дел преступники будут найдены, а семьи жертв наконец-то смогут испытать что-то похожее на облегчение», – сказал он, и эти слова тронули меня.

Уже при первом знакомстве Дэвид поинтересовался, над каким романом я работаю, и сразу стал предлагать ходы, связанные с расследованием. Я тогда понял, что быть хорошим следователем означает иметь не только аналитический, но и творческий склад ума. Преступление – это огромная загадка, для решения которой, как правило, немного не хватает данных. С того самого дня я обсуждаю с Дэвидом сюжеты всех моих книг.

Когда Macmillan предложил создать героя-сыщика, Дэвид был единственной кандидатурой на роль прототипа. К этому моменту он уже работал в чине суперинтенданта полиции и отвечал за особо тяжкие преступления. По счастью, ему идея понравилась, и сейчас он читает каждые 100 страниц рукописи и комментирует текст с позиции Роя Грейса.

– Ваши книги переведены на 33 языка, многие из них изданы на русском. На ММКВЯ в сентябре 2012 года Вы представите русское издание нового романа «Идеальные люди». О чем эта книга?

– Уже на 34 языка, и выход книги в переводе всегда для меня огромная радость!

Что касается «Идеальных людей» – это не детективная история в привычном понимании, однако саспенс там, безусловно, присутствует. Меня всегда интересовала наука и наша способность понимать и использовать ее достижения.

«Идеальные люди» – мой самый «длинный» роман, не по числу слов, а по длительности его создания. Идея романа родилась 12 лет назад после прочтения статьи, в которой ученый-генетик предсказывал возможность выбора генетических черт при зачатии ребенка, то есть, по сути, создание детей «под заказ». Тогда, десятилетие назад, эта тема была скорее научной фантастикой. Сегодня большая часть описанного уже возможна, а остальное может стать реальностью завтра. В будущем родители смогут решать, хотят ли они, чтобы их дети преуспевали в спорте, и если да, то в каком. А может быть, они предпочитают видеть своих чад в танцклассе? Можно «заказать» и это!

Один из выдающихся генетиков как-то сказал мне: «Родители будущего столкнутся с жестоким выбором: стоит ли вмешиваться в генетический код своих детей. Кто-то не захочет “усовершенствовать” своего ребенка. Но будут и такие, которые захотят. В результате может появиться генетически заданный “низший класс”. Дети, которые будут отставать в учебе и спорте, без надежды когда-нибудь догнать». Иными словами, уже очень скоро перед человечеством может встать выбор, который ему окажется не по силам.

Центральные герои книги Джон и Наоми, потрясенные смертью своего четырехлетнего ребенка от редкого наследственного заболевания, решают исключить опасность повторения трагического сценария и обращаются к генетикам. Молодой паре предоставляется возможность выбрать черты своего будущего ребенка. Вопрос, который задает им врач-генетик, является главным вопросом книги: разве мы, человеческая раса, выиграли от случайной эволюции? И разве не этот «венец творения» является причиной неравенства, войн, ненависти и разрушения планеты? Может быть, не такая плохая идея взять, наконец, под контроль свою судьбу, отказавшись от случайного выбора природы?

– С каждым годом на рынке появляется все больше авторов. Должен ли писатель, для того чтобы завоевать успех у публики, быть активным, в том числе и в социальных сетях?

– Если ваши книги интересны, их будут читать независимо от того, общаетесь вы с читателями или нет. Но я присутствую в Twitter и на Facebook и имею свой блог. Мне это интересно, я многому научился у своих читателей и провел огромную исследовательскую работу через социальные сети!

– Большинство Ваших книг в заголовке содержат слова «убийственно» или «мертвый». Это сделано в промо-целях?

– Изначально такие названия мне показались забавными, ну и, кроме того, во всех моих книгах происходит, по крайней мере, одно убийство! А в результате родился бренд «Убийственные серии!» (The Dead Series)

– Цифра меняет книгоиздание. Вы знаете цифры продаж Ваших книг в бумажном и электронном виде?

– На сегодняшний день в США пропорция 50 на 50. В Великобритании 70% – бумажные книги и 30% – электронные.

– Что Вы считаете своим основным триумфом: лидерство в списке бестселлеров The Sunday Times Вашего романа «Мертвый, как ты!», успех фильма «Венецианский купец», который Вы продюсировали, миллионные тиражи Ваших книг?

– Когда я впервые увидел свое имя в первой строчке списка бестселлеров, это, признаюсь честно, был один из самых счастливых моментов в моей жизни. Но не самый! Мои успехи в школе трудно назвать выдающимися, я окончил ее довольно позорно с минимально возможными баллами. Поэтому я никогда не забуду триумфа, который ощутил на присуждении степени почетного доктора по литературе в Университете Брайтона. В определенной степени я – живое доказательство утверждения Оскара Уайльда: «Тому, что стоит знать, невозможно научить!».

– Как продюсер Вы работали с Аль Пачино, Шарон Стоун, Джереми Айронзом. Трудно ли иметь дело с голливудским бомондом?

– Некоторые их них – очаровательные люди, хотя большинство – настоящая катастрофа! Мне действительно посчастливилось работать с теми, кого Вы назвали, и это было потрясающе. Но иные имена, которых мне не хочется называть, обладают эго, многократно превышающим их талант. Кстати, о мире селебрити моя новая книга «Еще не мертв!».

– Если бы Вы начали писать автобиографию, как бы Вы описали себя?

– Человек, которого интересует всё.

– Какой вопрос Вам никогда не задавали?

– Не боюсь ли я, что в какой-то момент муза от меня отвернется. На этот вопрос я бы решительно ответил: «Да». Этот страх преследует меня всегда, когда я сажусь за новую книгу. Я знаю, что должен сделать ее лучше предыдущей, и боюсь, что чуда не произойдет. Ведь книга – это всегда немного магии. Но, видимо, этот страх, эта неуспокоенность важны для поддержания качества!