– Я всегда любил читать истории о путешествиях, причем преобладать в них могла не романтика, а описание природы. Кроме того, мне было понятно, что я ни за что не буду инженером – все, что касалось техники, казалось мне скучным. Окончательно определиться с выбором профессии помогла книга Даниила Гранина «Иду на грозу». Ее герои – физики – для того чтобы совершить открытия, вынуждены рисковать жизнью, полностью отдаваясь процессу исследования неизведанного. Вторым толчком стало знакомство с книгами Жака-Ива Кусто, после чего я долго не мог понять, какая наука мне более интересна – океанология или метеорология. Хотя в тот момент меня интересовали еще и биофизика и генетика – наука, которая в те годы только начала возрождаться после сталинских гонений. Но «Иду на грозу» Гранина все же пересилила. В итоге я занялся метеорологией – наукой, совмещающей в себе романтику дальних странствий, исследования и аналитику.

– Помните ли Вы первую прочитанную Вами самостоятельно книгу?

– С увлечением я начал читать лет с пяти, и первыми книжками, которые попали мне в руки, были стихи и сказки Агнии Барто, Самуила Маршака, Сергея Михалкова.

– Кто-нибудь руководил Вашим чтением: семья, школа, библиотека?

– Нет. Я читал сам. Помню, что когда учился в первом классе, с гордостью рассказывал всем, что прочитал книгу Вячеслава Шишкова «Угрюм-река». Я взял ее дома с этажерки и читал месяца три, хотя мало что понял. Но это не мешало мне говорить родственникам (которые пытались обсуждать с мамой какие-то свои проблемы, стараясь, чтобы я не слышал), что им нечего от меня скрывать, я ведь уже «Угрюм-реку» прочитал. Годам к десяти я был заядлым читателем, освоившим всю детскую и подростковую классику. Правда, не могу сказать, что меня очень уж сильно увлекал Дюма – прочитал и прочитал. А вот романы Джека Лондона перечитывал несколько раз. Чуть позже – лет в четырнадцать-пятнадцать – прочитал Ремарка «Три товарища», «На западном фронте без перемен». Меня настолько потрясло все то, что в них описывалось, настолько хотелось подражать героям, что я в первый раз напился. Персонажи Ремарка заходили в бары и без конца пили двойной ром (я не знал тогда, что одна доза – это всего двадцать грамм), называя его «молоком для мужчин». Я тоже решил попробовать, тогда как раз появился в продаже кубинский ром… Последствия были плачевными.

– Остается ли сегодня хоть немного времени на чтение? И, если да, то что предпочитаете читать?

– Времени, к сожалению, очень мало. Даже в дороге чаще приходится работать с документами, а не читать художественную литературу. Тем не менее, из современных авторов мне больше всего нравятся Дина Рубина и Людмила Улицкая. Кстати, эти же авторы любимы и моей женой. Еще в детстве на меня сильное впечатление произвели рассказы Чехова, поэтому раз в год я их обязательно перечитываю. А его драматические произведения мне никогда не нравились, поэтому я старался не только не читать их, но и не смотреть театральные постановки. Интересно, что совсем недавно я узнал о том, что Лев Толстой всегда говорил Чехову, что его рассказы напоминают работы импрессионистов – каждое отдельное слово, как мазок, само по себе ничего не представляет, а вот сложенные вместе они дают потрясающую картину, мозаику, которую невозможно разглядеть сразу – нужно всматриваться часами. Пьесы же, с точки зрения Толстого, Чехов писал еще хуже, чем Вильям Шекспир. Прочитав это высказывание, я был потрясен тем, насколько оно совпадает с моим собственным мироощущением. Еще из классики я с удовольствием перечитываю «Севастопольские рассказы» Льва Толстого, романы Ильфа и Петрова, Булгакова, причем рассказы больше, чем романы. Кроме того, люблю книги по истории, особенно о периоде наполеоновских войн. С удовольствием читаю Эдварда Радзинского, хотя знаю, что многие относятся к его творчеству не столь положительно.

А Вы читаете бумажную книгу или текст на электронном носителе?

– Только бумажную. В общении с книгой для меня важно не только зрение, но и осязание. Я получаю удовольствие от запаха книги, внешнего вида ее обложки…

– Но молодежь сегодня все больше и больше склоняется к чтению с экранов различных устройств. Как Вы думаете, в итоге электронная книга вытеснит книгу печатную?

– Сложный вопрос, погоду мне прогнозировать проще, чем грядущее… Думаю, что человеческие чувства не очень быстро эволюционируют, поэтому книга все равно останется особой субстанцией, которую нельзя формально перенести в электронный формат. Я люблю задумываться над книгой, возвращаться назад, делать закладки. Конечно, технически и на iPad все возможно, но по-настоящему это получается только при чтении бумажной книги. Чтение – это сфера чувств, вторжение в которую техники и технологии представить сложно.

– Как Вы думаете, что нужно сделать родителям, чтобы «подружить» ребенка с книгой?

– Мне кажется, что самый сильный аргумент – это собственный пример. Симон Соловейчик как-то писал, что на ребенка гораздо сильнее действует полоска света, пробивающаяся из-под двери кабинета отца глубокой ночью, нежели нотации на тему того, что нужно усердно трудиться. Если в семье принято читать книги и обмениваться мнением о прочитанном (кстати, я абсолютно не приемлю практику совместного чтения, в театр или на стадион нужно идти вместе, а вот читать – только в одиночку), то и ребенок будет иметь тягу и стремление к книге и чтению.