Принято считать, что есть книги, которые формируют личность. Если так рассуждать, то меня сформировал роман «Война и мир» Льва Толстого: я прочитала его в 14 лет и ассоциировала себя с Андреем Болконским. Тогда же я решила, что нужно закончить лучше, чем он. Его образ привлекал меня внутренними поисками, ради которых Болконский прошел испытания любовью, карьерой, войной. Мысленно я тоже была готова ко всему этому.

Со временем появились и другие авторы и книги, которые меня увлекали: в 20 лет я зачитывалась Марселем Прустом, Альфредом Камю, Джеймсом Джойсом (хоть его и не одолела). Потом, лет в 25, я перешла на более философские книги – на романы Томаса Манна и Уильяма Фолкнера.

А вот в 1990-е с литературой случился перерыв – я ушла в частный бизнес, занялась политикой. Кажется, единственное, что я тогда читала, это биографические книги. Ну а начиная с двухтысячных увлеклась текстами о кинематографе. Особенно Бергманом с его «Жестоким миром кино»: Бергман оказался не только великим режиссером, но и великим писателем.

После этого мне вдруг захотелось понять, чем живет современное поколение, и я прочла Дмитрия Быкова, Владимира Сорокина, Виктора Пелевина и многих других. Затем, совершив круг, я вернулась к Фолкнеру с Прустом, но они мне быстро наскучили, и наконец я нашла Кадзуо Исигуро, который в текстах может совмещать все. Так в романе «Когда мы были сиротами» он объединил и детектив, и «черную» прозу, и автобиографическое повествование, и роман о чувствах, и некое фэнтези. Исигуро виртуозно соединяет японское видение мира с лучшими традициями английской литературы. И это просто великолепно.