– Пан Януш, название Вашей новой книги – «Сцены из супружеской жизни». Точь-в-точь, как у знаменитого фильма Ингмара Бергмана. Это коммерческий ход?

– Идея принадлежит не мне, а издательству «АСТ». В Польше книга вышла в октябре 2012 года, и ее оригинальное название – «Моя величайшая близость», как и у одного из рассказов, включенных в сборник. Но оно не понравилось редакторам, так как на русском звучит не так благозвучно, как на польском языке. В итоге вспомнили мою предыдущую книгу из этой серии, которая называется «Сцены из жизни за стеной», и «АСТ» решило, что это название будет как бы неким символом, который объединит сборники в единый цикл. А насчет Бергмана, поверьте, много людей даже не знают о том, что в 1970-е годы был такой скандальный фильм с Лив Ульман в главной роли.

– Расскажите, как создавалась эта книга.

– Все рассказы, представленные в сборнике, базируются на реальных историях. Ежемесячно я веду колонку в известном журнале «Pani», и те эссе, что я писал на протяжении 17 месяцев для журнала, вошли в книгу «Сцены из супружеской жизни».

– Книжные эссе отличаются от тех, что были напечатаны в журнале?

– Да, в книге представлена расширенная версия. У всех моих рассказов есть определенная композиция, а когда я пишу для журнала, то всех больше волнует объем. А для меня ведь каждое слово важно! Вот почему в этой книге все истории приведены без сокращений.

– Так о чем книга?

– Сложно рассказать, о чем она. Это истории, которые случаются в разных странах мира. Например, в сборнике есть рассказ о семейной паре, которая не могла иметь детей, и они решились прибегнуть к ЭКО и суррогатному материнству. Но в Германии, где они живут, суррогатное материнство запрещено законодательно, поэтому героям пришлось уехать из страны в Южно-Африканскую Республику. Кстати, на тему искусственного оплодотворения идет много споров, и в Польше в некоторых клиниках его не делают. Хотя лично я верю, что Бог есть и в лаборатории!

– Откуда возникает идея того или иного рассказа?

– Мне пишут письма из разных уголков Земли, люди делятся со мной историями из своей жизни, рассказывают о своих проблемах и переживаниях. Для того чтобы написать одну коротенькую историю, мне часто приходится встречаться с людьми, фигурирующими в рассказах. Саму историю я могу написать за один час, но предварительно я проделываю большую работу. Эти рассказы – не беллетристика, а публицистика. Например, чтобы написать историю, о которой я вам сейчас рассказал, я позвонил той женщине, поехал в Берлин, чтобы с ней встретиться, прочувствовать ее боль…

– И Ваши «литературные доноры» разрешают Вам использовать свои истории?

– Чтобы никого не ранить и никто никого не узнал, я переношу действие из Франкфурта в Варшаву, из Берлина в Прагу, изменяю имена… Но иногда люди все равно после разговора со мной просят, чтобы я не использовал их историю, потому что боятся разоблачения, боятся того, что слишком открылись. Тогда я могу использовать эту историю в художественном произведении, но никак не в эссеистике. Если говорить в общем – это книга о современной жизни за окном. Я не отвечаю в ней на вопросы и не решаю проблемы – читатели сделают это сами после прочтения.

– Каковы первые признаки того, что в семейных отношениях наступает кризис?

– Если люди теряют радость разговора друг с другом – это беда. Самое важное в отношениях – это диалог. Я хочу прийти домой и разговаривать со своей женщиной, а она должна хотеть поделиться чем-то со мной! Не обязательно это какие-то события или наблюдения из области искусства и литературы – это могут быть обычные бытовые мелочи. Важно сохранить свежесть беседы. Парадокс, но теперь, когда в мире существуют Интернет и масса способов коммуникации, у людей нет времени друг на друга. Мы еще более одиноки, чем раньше. Мы погрязли в зарабатывании денег, в беспрестанной гонке за мифическим счастьем. Перестали многое замечать, перестали разговаривать друг с другом! Искусство беседы исчезает в современном мире!

– Неутешительно.

– В Германии социологи опросили людей, проживших в браке около 15 лет, сколько минут в день они разговаривают с супругами. И, представьте себе, в среднем люди разговаривают друг с другом девять минут в день! Им просто некогда…

Пан Януш, Вы свободно владеете несколькими языками… А на каком Вы думаете?

– Я ежедневно говорю на трех языках. На работе – на английском, дома – на польском, а на улице – на немецком. Я даже сны вижу на разных языках. Это зависит от того, на каком языке я интенсивнее разговариваю. Когда я разговариваю с вами на русском, то думаю на нем же. Это интересный процесс для тех, кто занимается изучением человеческого мозга, – как преодолевается языковой барьер, как адаптируется мозг, попадая в чужую языковую среду.

– А книги Вы пишете на польском?

– Научные пишу на трех языках – на польском, немецком и английском. Но свои художественные произведения – только на польском. Мысли, чувства, переживания я могу записывать только на родном языке. Язык – это больше, чем слова. Теоретически я мог бы написать «Одиночество в Сети» на английском, потому что я владею им так же свободно, как и польским, но нет. Я хочу чувствовать то, что пишу, а чувствовать я могу только написанное на родном языке.

– Вы отлично разговариваете на русском. А русские книги читаете?

– Я по возможности читаю книги на языке оригинала. Прочел на русском и «Войну и мир» Толстого, и романы Достоевского, и пьесы Чехова. Вообще я всегда читаю четыре книги параллельно. Одну – на английском, другую – на польском, третью – на немецком, а четвертую – на русском.

Это одна и та же книга или все разные?

– Разные, конечно. Только одну книгу я прочитал на трех языках…

– Какую?

– Это книга американского писателя Уильяма Стайрона «Выбор Софи», или «Sophie’s Choice», по которой снят прекрасный фильм с Мерил Стрип в главной роли. Это история о женщине, матери двоих детей, которая попала в концентрационный лагерь Освенцим в Польше во время Второй мировой войны. Чтобы сохранить жизнь, ей предлагают сделать выбор – обречь на смерть одного ее ребенка: сына или дочь… Эта книга меня поразила, она невероятна!

– А свои книги Вы читаете?

– Никогда. Только одну прочитал – сборник рассказов «Любовница». Я нашел его в подвале случайно, начал просматривать – и в итоге пока не прочитал, не вышел из подвала. Это было два года назад… А вообще я не читаю своих книг – только фрагменты, отрывки, которые присылает мне редактор с просьбой что-то изменить. Например, «Одиночество в Сети» я никогда не читал. Эта книга вышла в 2001 году, 12 лет назад, и сейчас, вероятно, если бы я ее прочитал, у меня бы возникло желание многое изменить.

Но разве можно вернуть время назад?

– Нет, конечно, нельзя в одну реку войти дважды. На момент написания книги я испытывал иные эмоции. «Одиночество в Сети» – книга грустная, но я писал ее с целью избавления от грусти, которую испытывал. В русском варианте я читал только отрывки из нее, потому что хотел сравнить качество перевода. Вообще автору трудно это оценивать. Так, я не знаю, хорошо ли переведена моя книга на вьетнамский или китайский, потому что даже воспроизвести название не могу на этих языках. Я могу только верить читателям.

– Качество перевода влияет на книгу?

– Конечно, поэтому если есть возможность читать в оригинале – это нужно делать. К сожалению, Габриэля Гарсия Маркеса я читал в переводе – так как не знаю испанского. Но, например, «На западном фронте без перемен» Эриха Мария Ремарка или же книгу «Чтец» Бернхарда Шлинка –правильнее читать на языке оригинала, на немецком. Это огромная свобода, если человек может читать на нескольких языках. А по поводу проблемы перевода… Сейчас книгу «Бикини» издают в Кыргызстане – я буду первым поляком, книги которого переведут на киргизский. Когда я приехал в Киргизию, то первое, что заметил, – все читают на русском, киргизской литературы практически нет. Издатели искали переводчика с польского на киргизский – не нашли. В итоге будут переводить с русского издания – а это получается уже двойной перевод. Ужасно, но выбора нет.

– С момента выхода Вашего дебютного романа прошло 12 лет, но он продолжает переиздаваться. Вы анализировали, почему эта книга получила такой отклик у читателей?

– Я думаю потому, что она очень эмоциональная…

– И очень честная.

– Это моя первая книга. Она честная потому, что я писал ее не на продажу, не преследовал коммерческой цели. Я ученый, как вы знаете, и у меня не было даже мысли издать книгу, я не хотел быть писателем! Я писал ее только потому, что мне было очень плохо, и эта книга была моим спасением, разговором с самим собой. Можно изливать психологу свои мысли, а можно написать книгу. Написать книгу дешевле! Мне повезло, потому что я зарабатываю деньги не книгами, а своей основной работой. Многие люди пишут, чтобы зарабатывать, и я понимаю их отчасти…

– А наука помогает Вам при создании художественных произведений?

– Очень. Я привожу в текстах много научных фактов. Когда я пишу, самым важным для меня является история, а не язык. Я знаю прекрасных польских писателей, которые пишут потрясающим литературным языком ни о чем. Я им завидую, я ими зачитываюсь. Но у них нет того, что есть в моих книгах – истории. В моих книгах очень много личного. Я считаю, что лучшее, чем человек может поделиться – это собственный опыт и переживания. Книг сейчас очень много. У меня есть подозрение, что в наших странах, в Польше и России, больше писателей, нежели читателей! Книги пишут все – и политики, и актеры! Кстати, у меня много друзей, которые окончили факультет польского языка и занимаются полонистикой. Но они никогда не напишут книг, так как сравнивают свои произведения с шедеврами мировой литературы – будут сотню раз корректировать и править свои тексты, но все равно останутся недовольны. А я? У меня не было гуманитарного образования, я физик, я пишу, как чувствую!

– В Санкт-Петербурге по «Одиночеству в Сети» театр «Балтийский дом» поставил спектакль… Как Вы его оцениваете?

– Когда в 2009 году люди из этого театра написали мне письмо с просьбой разрешить поставить на сцене «Одиночество в Сети», я решил, что они сумасшедшие – просто не представлял, как можно технически и режиссерски это сделать! Но 20 апреля 2009 года состоялась премьера, на которую они меня пригласили. Я сидел как простой зритель, на 13-м месте в 5 ряду и смотрел спектакль… Он просто потряс меня! Прошло уже четыре с половиной года, а люди продолжают на него ходить! Это чудесная постановка, адаптацию романа прекрасно сделал польский режиссер Хенрик Барановский, ушедший из жизни этим летом. Спектакль не идет ни в какое сравнение с польским фильмом по моему роману.

– Фильм Вам не понравился?

– Он получился не очень удачным – безэмоциональным, хотя снят неплохо. Зрители хотели эмоций, а вовсе не красивую картинку. Спектакль мне нравится больше. Кстати, я два раза в спектакле сам выходил на сцену – играл маленькую роль бомжа.

– И какие ощущения?

– Очень волнительно!

– Другие свои произведения не планируете перенести на сцену?

– Я бы хотел, чтобы поставили «Повторение судьбы» или «Бикини». Но все зависит не от меня, а от театральных режиссеров. Если они решат это сделать – я смотрю на это положительно. Зато уже есть план сделать фильм. Один русский продюсер выкупил право на экранизацию двух историй из сборника «Любовница» – «Анорексия нервоза» и «Синдром Ундины». Он хочет сделать кино, которое соединит две эти истории в одну. Посмотрим, что получится.

– Пан Януш, этой осенью Вы приезжали в Москву на Международную книжную выставку-ярмарку. Какие впечатления?

– Отличные. Россия – это литературная страна. Я считаю, что мир без Пушкина, Лермонтова, Толстого, Чехова и Достоевского был бы неполным. Я мало читаю современную литературу, но в этот раз на ММКВЯ была Людмила Улицкая, которую я читал и к которой испытываю глубочайшее уважение.

Кстати, Людмиле Улицкой принадлежит очень точная фраза: «История последнего столетия – это история выживания женщины без мужчины…»

– Да, к сожалению, это правда. Сейчас пишут много книг о самостоятельных женщинах, которые живут без настоящих мужчин, но очень по ним скучают.