– Ваши пьесы играют во всех странах мира, как и во всех странах мира читают Ваши книги. Вы пользуетесь фантастической популярностью. Но Вы не раз отмечали, что Вам очень нравится, как ставят Ваши произведения в России. С чем это связано?

– Во всех странах мира я говорю одно и то же: лучшее представление моих пьес – в России. Актеры полностью отдаются сюжету, тому, что они играют, как будто в следующую минуту они умрут. И зрители смотрят и слушают спектакль абсолютно так же. Публика буквально пронизана чувством и страстью, как и актеры на сцене. Русский народ – это народ театра, и для меня это настоящий подарок.

– Девять лет назад во время нашей предыдущей встречи Вы сказали, что очень хотели бы посмотреть, как в Вашей пьесе «Оскар и Розовая дама» играет одна из величайших наших актрис Алиса Фрейндлих. Вы упоминали о фантастическом образе смерти и последнего вздоха через воздушный шарик, придуманном ей. И готовы были даже ради этого еще раз вернуться в Россию. Вам удалось увидеть игру Алисы Бруновны?

– Увы, до сих пор так и не получилось. Хотя я очень хочу попасть на спектакль, где она играет. Это удивительно, но где бы я ни встретил русских – в Париже, в Берлине, в Риме, в любой стране мира – они подходят ко мне и говорят о фантастической игре госпожи Фрейндлих. Причем мне кажется, что говорят они не о какой-то конкретной эмоции, испытанной в театре, просто этой актрисе удается заложить в душу зрителей особое зерно, и оно продолжает там прорастать и после окончания спектакля. Мне, конечно, тоже очень хочется его увидеть.

– Ранее Вы утверждали, что не считаете себя человеком этой эпохи. И Вам ближе мир Софокла, Дидро, Декарта. Хотя мысли той поры, которые высказаны в Ваших произведениях, находят понимание и среди сегодняшних читателей и зрителей. Вы не изменили точку зрения? Вам не кажется, что современный массовый читатель уже не понимает ту эпоху и идет по какой-то другой дороге?

– Я не считал себя человеком этой эпохи, потому что читал книги того времени, о котором Вы упомянули, я питался авторами других времен. Но успех моей литературной деятельности показал, что все же я принадлежу к современной эпохе.

Мне кажется, что современная публика обеспокоена и ищет новые ориентиры. Никто больше не живет в простом монолитном мире. В каждом обществе сосуществуют различные религии, философии и политические традиции. Это разнородный и разнообразный мир, состоящий из лоскутков, как костюм Арлекино. И публика ищет свой путь истины.

– Говорят, что в Ваш дом в Брюсселе может прийти каждый желающий. А уж друзья – вообще в любой момент, потому что Вас очень тревожит слава и хочется оценить себя со стороны. Ситуация не изменилась?

– В Голливуде есть поговорка: своей карьерой ты обязан первой жене, а своей второй женой – своей карьере. У меня друзья и любовь прежние, я их не меняю, потому что верен друзьям и старой дружбе. И да, меня очень тревожит слава. Зачастую нужно возвращаться к старым друзьям, чтобы оценить себя со стороны. Как говорил Теннесси Уильямс, успех – это катастрофа. И я придерживаюсь того, что в этот период нужно быть с теми, кто тебе особенно дорог. Вот для них мой дом открыт.

– Ранее Вы говорили, что денег за постановку своих пьес из России почти не получаете и хотели бы восполнить этот пробел. Получилось?

– Да, теперь все стало лучше. У меня в России есть литературный агент, который занимается этим вопросом, и все налажено.

– Не собираетесь ли Вы написать пьесу специально для русского театра?

– Это моя давняя мечта. Энергия, которую я ощущаю на русской сцене, не исключает ностальгию и меланхолию, она вдохновляет меня.

К сожалению, пока только рассказ «Самая прекрасная книга мира» связывает меня с Россией. Но мне очень приятно, что сборник новелл, в который этот рассказ вошел, во многих странах носит название именно по нему, например, в США. В России же он вышел под названием «Одетта». Но если с русской новеллой все так хорошо, то я надеюсь, что когда-нибудь напишу и русскую пьесу для вашего театра.

– В прошлый свой приезд Вы говорили, что увезете из Москвы домой целую кучу компакт-дисков с записями музыки. Прежде всего, классической. В этот раз тоже увезете, или эта проблема с развитием Всемирной паутины отпала?

– С появлением Интернета мне больше не нужно покупать диски, там все есть. Я могу все, что хочу, слушать в Сети. Например, симфонический оркестр Санкт-Петербурга. Но я все равно пойду в Консерваторию в Москве, чтобы послушать Римского-Корсакова и Чайковского. А если повезет, то и увижу их призраки. Ведь привидений по Интернету не увидишь.

– Вы очень давно не были в Москве. То, что Вы увидели сейчас, сильно отличается от прошлого впечатления? Вам понравилась сегодняшняя Москва?

– С момента своего приезда я не перестаю удивляться изменениям в вашем городе. За десять последних лет Москва очень похорошела. Отремонтированы и обновлены многие здания. Гармонично сосуществуют прошлое и настоящее.

Москва – город, который может себе позволить быть разношерстным. Раньше, когда здесь преобладали серые заброшенные старые здания, казалось, что она сама себя стыдится, что ей неудобно это ощущение разнообразия и разности. А сейчас это настоящая гордая великая столица.

– Какой роман или пьеса Вам особенно дороги как автору? В книге «Концерт “Памяти ангела”» Вы пишите: «Когда книга закончена, начинается ее жизнь». Это так?

– А вы могли бы выбрать кого-то одного из своих детей? А это все мои дети. И выбор просто невозможен. Каждая моя книга живет своей жизнью. Мне очень повезло, что у моих книг много читателей. И за последние 10–20 лет их стало еще больше. Мои книги – взрослые дети, которые пошли в мир и преуспели в нем. Они никогда не возвращаются домой. И я никогда не читал и не смогу прочитать ни одну из своих книг. Именно потому, что это я ее написал. Я не знаю, какой эффект на читателей каждая из них производит. Но однажды в поезде рядом со мной ехал человек, который читал мой роман «Евангелие от Пилата». Он на меня не смотрел, не узнал, и я решил, что наконец-то узнаю, что читатели думают о моих книгах, какой эффект они производят на них. И вот я сижу в предвкушении эффекта, а он прочитал две страницы и уснул. Я просто пересел от него подальше, но работу после этого случая не поменял.

– Вам принадлежит такая реплика: «Мужская красота – вещь бесполезная. Привлекательность мужчины не в том, чтобы самому быть красивым, а в том, чтобы убедить женщину, что она красива рядом с ним». И в то же время в другой книге Вы говорите: «Счастливая женщина – это женщина, свободная от мужчины, сама строящая свою судьбу, талантливая, самовыражающаяся в творчестве». Как же соединить эти два постулата?

– Это Жан Кокто говорил, что мужская красота бесполезна. А мне кажется, что настоящая сила соблазнения в том, как ты понимаешь другого. И нужно быть честным, соблазнение – это ловушка. Ведь соблазнить женщину – это значит заманить ее в западню, даже с искренней любовью и энтузиазмом. И, следовательно, абсолютно нормально, что в этой ситуации женщина пытается выстроить другие отношения с мужчиной, нежели отношения соблазнения.

– В ноябре в Санкт-Петербурге пройдет фестиваль, посвященный Вашему творчеству, который организован Молодежным театром на Фонтанке. Известно, что спектакли по Вашим пьесам будут идти на разных площадках города. А программа фестиваля включает творческие встречи с Вами как с автором. Что Вы ждете от этого фестиваля?

– Для меня это свершение, праздник и честь. Потому что именно здесь будет видна та глубокая связь, которая существует между мною и русской душой. Я снова увижу, как русские актеры играют мои пьесы. Я в нетерпении и очень надеюсь, что именно в этот приезд мне удастся посмотреть на игру Алисы Фрейндлих. Я сам тоже выйду на сцену вместе с русскими музыкантами. Этот спектакль будет называться «Тайны Кармен».

– Вы как-то сказали, что все мы «в жизни связаны ниточками с прошлым семьи, страны, мира. Нельзя рвать эти связи, именно на этих ниточках и держится мир». Не кажется ли Вам, что в последнее время эти ниточки рвутся, разрушая мир и наше прошлое? И у нас в стране, и в Европе. Или мы все-таки удержимся?

– Ситуация сложная. Ее одинаково трудно понять и русскому, и европейцу. Мы ведь с вами говорим об Украине? Понятие границы всегда было и случайным, и историческим. Мне кажется, что совершенно нормально заново обсуждать границы. Но только путем переговоров, а не войны. Сейчас началось перемирие, и пока непонятно, что это – стратегия или уловка. Я очень надеюсь, что это отправная точка диалога, спокойного обсуждения ситуации с учетом пожеланий народов.

– Вы впервые выезжаете в России за пределы Москвы и Петербурга. Вас ждут Казань, Пермь, Нижний Новгород. Что Вы ждете от этой поездки?

– Мне любопытно и интересно. Мне хочется физически ощутить и пощупать величие России. Пока же Россия для меня – только два города. А сейчас я погружаюсь в ее огромную территорию, я нырну в эту ширь и глубину.

Мои французские друзья мне очень завидуют из-за этой поездки, ведь необъятная территория вашей страны заставляет нас мечтать. Франция очень разнообразна, в ней всего много, но она маленькая, и ее можно легко и быстро объехать и узнать все регионы. А Россия огромна. И здесь все объять невозможно, от чего просто перехватывает дух.

 

Справка «ЧВ»

Один из самых известных сегодня в Европе французский писатель, философ и драматург Эрик-Эмманюэль Шмитт родился в 1960 году. Окончил лицей в Лионе, после чего поступил в Высшую нормальную школу Парижа. Там он получил титул доктора философии в 1986 году, защитив диссертацию на тему «Дидро и метафизика». Затем преподавал философию в течение трех лет в Шербуре и в Шамбери. Эрик-Эмманюэль вырос в интеллигентной семье (оба его родителя – школьные учителя физкультуры из Эльзаса) и считал себя агностиком. Позже он объявил себя христианином.

Зрительские симпатии автору принесли первые пьесы, в том числе «Ночь в Валони» – современные вариации о судьбе Дон Жуана. Спектакли по его произведениям не сходят со сцен многих театров во всем мире. В России постановки пьес Шмитта идут в Москве, Санкт-Петербурге, Новосибирске. В 1994 году издан его первый роман «Секта эгоистов». Еще одним подарком для зрителей явилась постановка пьесы «Фредерик, или Бульвар преступлений» с Жан-Полем Бельмондо в роли Фредерика Леметра. Второй роман Шмитта «Евангелие от Пилата» стал литературным событием. Повесть «Оскар и Розовая дама» не оставляет равнодушными ни детей, ни взрослых. Книги 45-летнего французского автора переведены на десятки языков мира и раскупаются миллионными тиражами. Скоро на русском языке выйдут два новых для российского читателя романа «Доля другого» и «Попугаи с площади Ареццо».