– Расскажите о своей книге. Правда ли, что история, описанная в ней, связана с Вашей семьей?

– Можно сказать, что эта история в какой-то степени основана на реальных событиях, но не совсем. Моя мама происходит из дальнего уголка Шотландии, с ее северо-запада. История книги частично вдохновлена реальными событиями: в 1845 году во Франции крестьянин Пьер Лебьер убил трех людей в своей деревне. Самое интересное, что после этого убийства он написал очень красноречивый дневник о том, как все произошло. В рамках своего исследования перед написанием книги я нашел много исторических кейсов, в первую очередь из истории Шотландии XIX века. В национальном архиве страны до сих пор хранятся письма заключенных, осужденных за убийства. Каждое из писем имеет элегантный стиль, который повлиял на язык моей работы и на тот язык, которым говорит протагонист моей книги.

– Как книга была воспринята в разных странах? Есть ли отличие в читательском менталитете?

– Везде книга была встречена хорошо. В Голландии получила премию. В нескольких странах была номинирована на лучший детектив года. Моя книга резонирует с совершенно разными вещами у людей в разных странах. Иногда возникают такие ассоциации, о которых я бы никогда не подумал. Например, в Австралии люди рассказывали мне, что в книге они увидели параллели с историей аборигенов, которые находились в конфликте с белыми колонистами. В Америке мне рассказали о фермерах, которые находились в такой же ситуации, как крофтеры, шотландские крестьяне. В одном из музеев Эстонии пожилая рыбачка поведала мне, что, несмотря на расположение ее дома возле моря, ей постоянно приходится просить разрешения у властей на то, чтоб выходить к морю и рыбачить. В этом она увидела параллель с бытом крофтеров. Читатели всегда открывают какие-то новые смыслы моей книги. Очень интересно, какие ассоциации возникнут у российских читателей.

В своей книге я много внимания уделяю отношениям с властью. И хотя я говорю о Шотландии XIX века, мне кажется, что эта тема актуальна и в наше время. Люди, стоящие внизу социальной пирамиды, часто не могут достучаться до тех, кто находится наверху. Этому большое внимание уделял Кафка. Мне кажется, именно поэтому его книги так много читают. Кафка для меня был большим вдохновителем, когда я писал этот роман.

– Как появилось название книги?

Названия у книг появляются по-разному: иногда оно сразу приходит, а иногда возникает в процессе написания книги. Для «Его кровавого проекта» у меня сначала не было названия. Я проводил историческое исследование и наткнулся на документ, в котором психиатр описывал поведение убийцы. Там было словосочетание «его кровавый проект». В этот момент у меня в голове что-то щелкнуло: вот оно, название! Даже в английском языке оно звучит странно, но я нашел его в историческом документе. Мне важно не само кровавое событие, а то, как оно воздействует на персонажей. Мне была интересна психология как главного героя, Родрика Макрея, так и всех остальных персонажей.

– Слово «bloody» несет в английском языке еще и ругательный оттенок. Присутствует ли этот смысл в названии?

– Я сознательно не использовал каламбур в названии, хотя оба значения, наверное, там присутствуют. Выбирая такое название, я думал только о буквальном смысле и, думаю, что в XIX веке у этого слова было только одно значение.

– Каким должен быть настоящий хороший детектив?

– В моей книге в качестве детектива выступает сам писатель. Я ему предлагаю разные доказательства, но никогда не даю точного ответа. Обычно детектив как жанр ассоциируется с удовольствием. Например, у Агаты Кристи в самом начале происходит преступление, появляются подозреваемые, и на протяжении всей книги читатель угадывает, кто же был убийцей. При этом детектив как персонаж присутствует в тексте. У меня такого персонажа нет, поскольку главный вопрос для меня – не кто совершил убийство, а почему это событие произошло.

– Появится ли экранизация Вашей книги?

– Должна выйти телевизионная версия моей книги. Но я сам работал на телевидении, поэтому хорошо себе представляю, насколько долгосрочными могут быть такие проекты. Пока все находится на этапе переговоров, разработки. В целом мне интересен этот проект. Компания купила права на экранизацию книги сразу же после ее выхода, и я понял, что интерес спровоцировала не популярность книги, а ее идея. Значит, в нее верят. Для меня это очень важно. Я играл сам с собой в игру: представлял, каких актеров и актрис я бы пригласил на главные роли.

– В каких аспектах Вы готовы довериться команде, которая будет заниматься фильмом, а в каких ни за что не пойдете на компромисс?

– Во-первых, я – шотландец, и я никогда не иду на компромиссы. Но когда вы что-то продаете, вы отдаете все права на свое произведение, поэтому приходится доверять полностью. Право на экранизацию моей книги купила очень маленькая компания, и я надеюсь, что они в ней что-то увидели. В любом случае, посмотрим, каким будет результат.

– Какие экранизации книг Вам кажутся успешными?

– Мне нравятся экранизации Орсона Уэллса. Понравилось, как экранизировали «Бойцовский клуб» Чака Паланика. Я очень люблю фильм «Пианист».

– Кого из русских писателей Вы почитаете?

– Я считаю, что один из величайших романистов – Фёдор Достоевский. Очень люблю «Преступление и наказание». Для меня это очень насыщенный роман. Раскольников – один из лучших персонажей в литературе. Для меня эта книга была очень большим вдохновением при написании «Его кровавого проекта». Есть еще такое странное совпадение: моего героя зовут Родрик, сокращенно Родя. И то ли я забыл, то ли не знал, но Раскольникова зовут Родион, и мать называет его Родей. Еще один писатель, которого я люблю, – Гоголь. Для меня его рассказы – один из самых человечных примеров прозы.

– Каково Ваше личное отношение к Раскольникову?

– Как писатель я никогда не сужу героев книг. И как читатель тоже. Мне интересны трехмерные, богатые персонажи, у которых очень интересное поведение. Раскольников – один из таких героев. С одной стороны, он совершает убийство, а с другой – жалеет Мармеладова и отдает ему последние копейки. Мне кажется, такие противоречия и дают объем книге.