– Ее появление закономерно. Чувствовалась необходимость проекта, который бы стимулировал, как-то помогал развитию шоу-бизнеса. Мы все находимся сейчас в такой ситуации, когда мало появляется звезд, немного появляется больших песен и, конечно, подобный проект сам собой напрашивался. Это важно, чтобы отмечались популярные представители музыкальной индустрии, талантливые и успешные, чтобы их не обошли вниманием. Возможно, в том году премия еще не до конца была подготовлена, не все доработано, но то, что мы о ней заявили и то, что она имеет право на жизнь, а также будет вызывать интерес и у музыкантов, и у публики, – это факт.

– Одной из важнейших тем прошлого года стал переезд «Новой волны» из Юрмалы, из ставшего всем уже родным концертного зала «Дзинтари» в специально построенный зал в Сочи. Какие плюсы и минусы этого переезда Вы отметили?

– Я увидел для себя только плюсы. Мы все-таки сделали новую площадку, на которой можно совсем по-другому делать продакшн. Огромная сцена, огромная высота, большой зал – мы можем это с практической точки зрения использовать. Второй плюс – мы не попадаем ни в какие варианты запретов въезда артистов и не рискуем. Третий – мы у себя, к тому же на берегу моря. Все несколько проще. Четвертый плюс – это то, что мы расширились до десяти дней.

– На «Новой волне-2015» было много сюрпризов. Ваш творческий вечер с Ириной Аллегровой и Игорем Николаевым, вечер Башмета, выступление Анны Нетребко и Юсифа Эйвазова. Вы упомянули о совместной работе с ними…

– Действительно, мы записываем совместный альбом с Аней и ее супругом Юсифом. И сейчас студией «Юниверсал» будет определен формат этого альбома, решается, какие песни войдут, сколько будет дуэтов, сколько он, сколько она будут петь – это совместный наш проект. Буквально во вторую неделю апреля мы должны в Нью-Йорке продолжить эти записи.

– Когда запланировали выход этого альбома?

– Мне сложно говорить точно. Когда закончим, тогда и выпустим.

– А с Дмитрием Хворостовским, с которым Вы успешно работали и выпустили альбом «Дежавю», планируется что-то?

– Мы с Димой периодически встречаемся, на «Новой волне», к примеру, виделись. Сейчас другое главное, дай Бог ему здоровья. А совместное творчество мы уж придумаем.

– Вы автор огромного количества песен, композиций, которые знают все. «Любовь, похожая на сон», «Мадонна», «Неоконченный роман», «Шарманка» и многие-многие другие. Скажите, что вдохновляет Вас на творчество? Есть ли у Вас Муза или все же это некая абстракция?

– Конечно, это по большей части абстракция. Для меня Муза – это прежде всего моя младшая дочь Александра. Но для написания песен не обязательна конкретно Муза – есть какое-то настроение, есть какое-то желание выразить в звуках то или иное … Есть, к примеру, хорошие стихи, которые могут «завести», и появится желание написать на них музыку. Вот у меня сейчас два текста таких есть, они все время со мной, я к ним осторожненько подхожу, чтобы не пойти по ложному пути. Не знаю, я ведь из «старой гвардии», которая не просто в студии забила бит, барабаны и начинает придумывать что-то современное – мне надо сесть за рояль или не сесть, а лететь куда-то и придумывать что-то, сконцентрироваться. Ковыряться в нотной тетради или за роялем искать правильное зерно, правильную интонацию. У каждого по-своему…

– Всегда было интересно: вот у писателей в голове монолог, рефлексия, художественные образы, из которых что-то возникает. А у композитора…

– …конечно, музыка. В композиторской голове все время звучит музыка, включая ночь.

– Саундтреком к Вашим снам… Кстати, о саундтреках. Как Вам написание специальных композиций к кинофильмам?

– У меня есть даже популярные песни, раскрутившиеся из фильмов. «Сувенир для прокурора», где я был композитором, с Сашей Серовым совместный саундтрек «Как быть», из фильма «Любовь в большом городе – 3» с Филиппом Киркоровым саундтрек «Радость моя», из картины «Родственный обмен» с Кристиной Орбакайте «Каждый день с тобой». Мне грех жаловаться, у меня их было много.

– Существует мнение, что фильм можно снять без слов, без сюжета, актеров, декораций, но только очень талантливый режиссер может снять фильм без музыки. Без музыки это практически невозможно, она может спасти картину…

– Конечно. С появлением музыки оживает кадр. Например, не великий фильм «Мужчина и женщина» Клода Лелуша, а музыка из кинофильма, написанная композитором Франсисом Ле «A Man and a Woman», осталась и до сих пор звучит. Помню, я читал где-то, что этот фильм задумывался как реклама автомобиля.

– Вы говорили о том, что Вас могут побудить к творчеству какие-то хорошие стихи или определенное настроение… В начале Вашего творческого пути у Вас был замечательный тандем с Александром Серовым и Риммой Казаковой. А за современными поэтами-песенниками следите?

– Из поэтов-песенников я с Игорем Николаевым работаю и с Михаилом Гуцериевым, с Джохан Поллыевой. Ко мне приходит много стихов. Но не могу сказать, что получается найти что-то такое откровенное… Я внимательно все изучаю, но пока не нашел, нет. Но это не значит, что не будет.

– А в свободное время художественную литературу читаете? За современной литературой следите?

– Когда есть время, слежу. Но мне проще взять какой-нибудь детективчик почитать, чтобы уснуть или в дороге убить время. Хотя периодически мне хочется перечитать Чехова… А еще мне нравятся все произведения Валерия Зеленогорского и Сергея Довлатова.

– Глядя на Вас, создается ощущение, что Вы любите романтическую литературу. Какого-нибудь Ремарка или Сент-Экзюпери…

– А я могу и Викторию Токареву почитать!

– Кстати, об Экзюпери. Его супруга Консуэло в своей автобиографической книге «Воспоминания розы» рассказывала о мотивации, как заставляла Антуана работать над «Южным почтовым». Запирала его в кабинете и не допускала к себе, пока он не напишет несколько страниц.

– Такая же ситуация была и у композитора Давида Тухманова. Его первая супруга Татьяна Сашко – очень талантливый продюсер и очень талантливая поэтесса – отдавала ему стихи и запирала. И говорила: «Пиши!»

– Грамотная мотивация! Не напишешь – не выйдешь… Кстати, Игорь Яковлевич, а культурный досуг у вас есть, в театры, например, ходите?

– Я хожу в мой любимый театр – «Ленком». Но ходил и в «Современник», и во многие другие… В «Ленкоме» пересмотрел все. «Шута Балакирева», например, хорошо помню…

– А в жанре мюзикла никогда не хотели поработать?

– Для меня в первую очередь важен адресат, кому это надо. Вот если, например, определенный театр или определенная компания выходит и просит написать, я понимаю, что это было бы ожидаемо… А если это в никуда, непонятно для кого и для чего, просто так писать я не буду. К тому же, надо понимать, какой театр, какая постановка, какой режиссер, какой оркестр – это все будет диктовать свои условия.

– А если тот же любимый Вами «Ленком» и Марк Анатольевич Захаров?

– Ну, он же не звонил мне! Не говорил: «Напиши»! (смеется)

– А ведь любопытно было бы посмотреть! Мне кажется, это произвело бы фурор.

– Знаете, а ведь у меня была мысль о мюзикле именно с Марком Анатольевичем, причем это была наша совместная идея с Димой Хворостовским. Но тогда совместной работы не получилось, потому что Марк Анатольевич заболел и уехал в Германию, а потом… Как-то у каждого свои проблемы, куча дел, и мы уже больше не задумывались на эту тему.

– Возможно, если до Марка Анатольевича дойдет это наше интервью, может, еще предложит!

– Слепой сказал: «Увидим!»

– Помимо работы над альбомом с Анной Нетребко над чем еще трудитесь?

– У меня есть продюсерский проект. А песни – это моя профессия. Если получается, то получается… Присматриваюсь на будущее, что и с кем сделать. Неделю назад у меня вышел детский альбом, исполненный хором моей академии «Нарисуй этот мир». Еще в планах выпустить альбом с Анжеликой Варум и шестую часть инструментального цикла «Без слов».

– А литературное поприще Вас не интересует? Не хотели бы, как, например, тот же Марк Захаров, написать собственную автобиографическую книгу?

– Не знаю. Признаться, у меня была когда-то такая мысль и мы даже начали работу над книгой с Аркадием Аркановым и даже больше половины, кажется, сделали. А потом он умер, я даже не знаю, где рукописи, что с ними произошло. Все у него там осталось…

– Мне кажется, Вам есть, что сказать. Я когда читала Ваши интервью, все время думала о том, что есть какая-то недоговоренность. В основном какие-то события из Вашей личной жизни широко освещены…

– Потому что всех интересуют какие-то околомузыкальные темы. Почему родилась внучка? Ну, она не первая уже, а вторая. Первой внучке уже пять лет…

– Кстати, о детях. Знаю, что у вас еще детская «Новая волна». В связи с этим у меня возник такой вопрос: как считаете, можно ли воспитать в ребенке талант?

– Воспитать талант – вряд ли. А вот, увидев талант, распознать, помочь ему правильно развиться – мне кажется, это можно. А вообще что такое «воспитать талант»? Если человек не очень талантлив, но много и упорно занимается, то на какой-то уровень он может выйти, может существовать как певец, как пианист, как инструменталист. Но для того, чтобы это стало событием, ярким явлением, он, конечно, должен быть природно талантлив. Так что к вопросу воспитания таланта я отношусь с осторожностью. Но, занимаясь детской «Новой волной», я настолько много увидел талантливых ребят, что мне пришла в голову идея создать свою Академию. Что я и сделал (Академия популярной музыки Игоря Крутого. – Прим. автора). Я собираюсь заниматься с ребятами в возрастной период от детской до взрослой «Новой волны».

– Это лет до 16–18?

– До 18–20 примерно. Если они действительно талантливы и смогли раскрыться, я хочу, чтобы они записывались в студии, чтобы с ними занимались педагоги. Нам пошел навстречу телеканал «Карусель», выделил эфирное время. Мы создаем детские проекты, в рамках которых ребята могут делать свои собственные клипы и концертные шоу… Например, «Рождественскую песенку года». А еще с этого года мы делаем детское «Евровидение», занимаемся сейчас еще этим. Это для меня важно, с детьми сам Бог велел заниматься.

– Следили за телевизионным проектом «Голос. Дети»?

– Эпизодически смотрел. Это прежде всего телевизионный проект, там не особо важно, что будет происходить с детьми после него. Один проект прошел, нужно набирать участников на второй. А мы в Академии за своими ребятами следим, они всегда находятся в поле нашего зрения, ходят на практические занятия, приезжают на мастер-классы, на какие-то лекции. Два-три раза в неделю они приезжают к нам на учебу.

– Что касается лекций и мастер-классов, это все касаемо музыкального образования или более общее, культурологическое?

– Конечно, весь акцент на музыке. Лекции и занятия проводят у нас известные артисты, настоящие мастера своего дела – это важно для наших учащихся.

– Когда у Вас проходит набор в Академию? Сезонно или же на протяжении всего года в любое время можно отдать ребенка учиться?

– В любое время. Конечно, когда мы начинаем отсматривать детей на детскую «Новую волну», начинаются отборочные туры в провинции и в Москве, полуфиналы и финалы – в эти моменты в поле зрения уже попадают талантливые ребята. Для них начинается работа, они уже проходят творческий путь от отборочных до четвертьфинала, а затем до финала. Даже если потом они не попадают в финал, то мы их замечаем, запоминаем и уже знаем, кто из них на что способен, какой у них творческий потенциал.

– А Вы сами рано начали заниматься музыкой?

– Я самоучка. Научился сначала играть на баяне, тогда мне было три-четыре года.

– От самоучки до профессионала… Прослеживаете эволюцию своего музыкального стиля?

– Конечно, нет.

– В завершение нашей беседы хочу поделиться с Вами своими размышлениями. Помню еще с институтского курса, многие философы спорили, что же было «архе», первоначалом. Фалес говорил – вода, Гераклит – огонь, Анаксимен – воздух. А мне всегда казалось, что все возникло из музыки…

– А помните, еще Пушкин написал: «Из всех искусств лишь любви музыка уступает, но и любовь – мелодия». Все в мире от музыки: слово, природные звуки, любовь – это тоже особая, своеобразная музыка…