Издательство «Новое литературное обозрение» (НЛО) основано в 1992 году. Сегодня ИД «Новое литературное обозрение» — один из лидеров рынка интеллектуальной литературы. Журналы «Новое литературное обозрение», «Неприкосновенный запас» и «Теория моды», 29 книжных серий, две ежегодных научных конференции (Малыше и Большие Большие Банные чтения, совместная конференция с Петербургским Европейским университетом), специальный проект «Культура повседневности» – вот далеко не все проекты издательства. Издания «НЛО» включены в программу обязательной подготовки студентов-гуманитариев не только в российских вузах, но и в университетах США, Канады, Германии, Финляндии и других стран. Книги НЛО неоднократно становились лауреатами конкурсов и премий «Книга года», «Серебряная литера», «Премия Андрея Белого», «Нос».

– Ирина Дмитриевна, вашему издательству 28 лет, и его авторитет в области издания интеллектуальной литературы среди коллег, специалистов и читателей непререкаем. Как все начиналось?

– Сначала возникла идея независимого гуманитарного журнала. Импульс был задан перестройкой, открывшимися тогда возможностями. Мне хотелось создать периодическое издание, где могли бы печататься лучшие ученые – как наши, так и зарубежные. В советское время, как вы помните, иностранные гуманитарии у нас практически не могли публиковаться. Для меня было принципиальным создать независимый журнал, не аффилированный ни с какими исследовательскими или образовательными институциями. Только такое издание, не связанное цеховыми ограничениями, могло позволить себе печатать полемические материалы, а именно в спорах и рождается наука. Свобода – великая ценность, без нее научное знание не развивается.

Итак, началось все с журнала «Новое литературное обозрение» – «НЛО». (На первых порах нам иногда звонили в редакцию и просили опубликовать материал о летающих тарелках.) А потом возникло и издательство интеллектуальной литературы.

– Какой период за эти 28 лет был для вас самым сложным? Не хотелось ли на определенном этапе вообще все бросить?

– В издательском деле любой период сложен по-своему. Особенно если ты занимаешься интеллектуальным издательством, которое печатает как академические труды, так и экспериментальную художественную литературу. Это битва за жизнь даже в идеальных экономических условиях. Надо постоянно искать гранты, источники поддержки, проявлять чудеса находчивости и понимания маркетинга. Но наши российские реалии усугубляют ситуацию.

Конечно, самое начало, 1992 год, был самым драматическим периодом, потому что я была совершенно неопытна в практическом плане и не знала, с какой стороны взяться за дело. Идеи были великие, а как их материализовать – ясности не было. Правда, романтика преобразований и ожидания прекрасных перемен несколько примиряли меня с проблемами.

А потом были страшные катаклизмы – кризис 1998 года, 2008-го и т. д. Поначалу я думала, что стоит преодолеть трудности первоначального периода, и все пойдет как по маслу. Но вдруг пришло осознание, что это и есть твоя жизнь, и легче тебе уже не будет никогда, и поначалу это очень травмировало. И если бы журнал на самом старте не оказался таким успешным, может быть, я бы и дрогнула. Но постоянно возникали новые проекты, успех окрылял, и хотелось делать еще и еще.

– У вас нет проблем с авторами?

– Нет, с авторами у нас все в порядке, в журналах не хватает объема, а издательство не поспевает печатать хорошие книги.

Проблема и вызов для любого издателя – предугадать и обеспечить успех публикации. Иногда даже при опыте и хорошей интуиции ты не можешь просчитать, что сегодня станет хитом, а что нет.

Бывает, что мы издаем книгу, потихоньку продаем тираж, а потом переиздаем ее спустя годы, и она становится хитом. Следя за успехом или неуспехом тех или иных книг и серий, я еще и изучаю общество – как оно меняется, какие проблемы его сейчас интересуют.

Уже стало общим местом, что интерес к нон-фикшен в последние годы растет, а к художественной литературе падает. Для меня как бывшего советского человека этот тренд понятен. Общество оказалось в вакууме смыслов, исчез образ будущего, и люди стремятся искать качественное знание о том, что с ними происходит сегодня. Их не устраивает, как им с высоких трибун объясняют ситуацию.

– «Опасные советские вещи» Александры Архиповой и Анны Кирзюк стали настоящим хитом, вы ожидали этого?

– Мы надеялись на успех книги, поскольку в целом серия «Культура повседневности» пользуется хорошим спросом у читателей, но никак не ожидали подобного ажиотажа. В конце прошлого года у нас появилось сразу несколько оглушительных хитов: популярная биография Льва Толстого («Жизнь Льва Толстого. Опыт прочтения»), написанная ведущим историком культуры Андреем Зориным; «Природа зла. Сырье и государство» Александра Эткинда, где известный ученый рассматривает проблему ресурсной экономики нашей страны в мировом историческом контексте; большое двухтомное исследование Евгения Добренко «Поздний сталинизм. Эстетика политики». Хочу особо отметить художественный тревелог Александра Стесина «Нью-йоркский обход», автор стал лауреатом литературной премии «НОС» («Новая словесность»). Стесин, по словам известного литературного критика Галины Юзефович, стал главным художественным открытием года.

«Я никогда не буду печатать “провокативные” тексты, пронизанные фашизоидным сознанием, шовинистическую литературу, пусть даже это будут талантливые произведения. Для меня данные этические принципы незыблемы: я не навязываю их другим, но для меня самой они чрезвычайно важны. И конечно, вопросы цензуры: честнее вообще не публиковать текст, чем его резать и уродовать».

«Я никогда не буду печатать “провокативные” тексты, пронизанные фашизоидным сознанием, шовинистическую литературу, пусть даже это будут талантливые произведения. Для меня данные этические принципы незыблемы: я не навязываю их другим, но для меня самой они чрезвычайно важны. И конечно, вопросы цензуры: честнее вообще не публиковать текст, чем его резать и уродовать».

– Сколько всего вами издано книг?

– Сейчас мы создаем полный каталог наших изданий, думаю, за эти годы мы опубликовали около двух тысяч книг. Подозреваю, что откроем для себя много нового и интересного, потому что многие старые проекты забываются. Мы сейчас активно переиздаем книги из нашего бэклиста. Выросло уже два поколения, которые книг, опубликованных в 1990-х – начале нулевых, вообще не видели. Дай Бог, если они есть в крупных библиотеках. В издательской индустрии действует официальное правило, по которому 30 фундаментальных библиотек страны должны получать по экземпляру каждой изданной книги через типографии. Но в начале 1990-х годов типографии часто игнорировали это положение, нелегально приторговывая рассылочными экземплярами на лотках. Большинство книг того периода осело в домашних библиотеках.

– Как вы общаетесь с коллегами по издательскому бизнесу?

– Ниша, которую мы занимаем на рынке, достаточно уникальная и на удивление устойчивая. Научные гуманитарные книги издают немногие издательства. В 1990-х – начале нулевых издательств такого направления было больше, но сказать, что тогда существовала реальная конкуренция, было бы сильным преувеличением. Есть целый ряд издательств, специализирующихся на популярном нон-фикшен, с которыми мы отчасти пересекаемся, и это заставляет нас работать еще более интенсивно и креативно.

Меня больше беспокоит монополизация издательского рынка, которая неизбежно приводит к стагнации отрасли.

Монополия «АСТ-Эксмо» – печальный феномен. Не забудем, что этот конгломерат имеет свою систему распространения, все крупные региональные дистрибьюторские сети принадлежат ему. Ситуацию несколько спасает расцвет интернет-магазинов, которые и будут, по-видимому, нашим светлым будущим. Год назад мы на базе сайта НЛО создали собственный интернет-магазин, который весьма успешно работает, что не мешает нам также активно сотрудничать с «Лабиринтом», «Озоном», «Букмейтом» и другими агрегаторами.

Есть еще одна серьезная проблема: сейчас в СМИ практически отсутствует установка на рецензирование книжных новинок, в отличие, между прочим, от «лихих» 1990-х, когда все уважающие себя медиа уделяли книгам большое внимание. Это очень способствовало развитию издательской отрасли, несмотря на экономические катаклизмы. Правда, в последние годы начинает складываться новая система критической рефлексии. Сетевые издания «Полка», «Горький», ваше печатное издание и растущая армия блогеров дают надежду на реструктуризацию культурного информационного поля.

Тем не менее существует огромная потребность в более интенсивном развитии сети интеллектуальных книжных магазинов наподобие московского «Фаланстера». Такого рода институции – центры культурной жизни в городах, например «Пиотровский» в Перми и Екатеринбурге, «Порядок слов», «Во весь голос» в Питере и другие. Ведь государство у нас не вкладывает в развитие книжной индустрии.

– А должно? Например, фиксировать цены?

– То, что требуется рынку, – это грамотное законодательство и налоговые льготы. Книгоиздание – это, конечно, бизнес, но бизнес особого рода. Скажем прямо, государство занимает у нас антипросветительскую позицию, и никакого желания способствовать распространению книг у него нет. Много красивых лозунгов, но от этого слаще не становится. А инвестиции крупного бизнеса в эту сферу не поступают, потому что она не очень для него привлекательна.

Конечно, для меня как для издателя сложной литературы было бы неплохо, если бы цены фиксировались. Мы знаем, что в магазинах иногда бывают накрутки в 200–300 процентов. Книги становятся дорогими, и их мало покупают. Но не будем забывать, что книжные магазины не могут существовать на выселках, а в центре города арендные ставки очень высоки. Если бы государство каким-то образом помогало книжным магазинам выживать, например частично погашая арендную плату или давая ряд преференций арендодателям, магазины могли бы существенно скорректировать принципы ценообразования. Впрочем, это долгий и отдельный разговор о культурной политике государства и его приоритетах.

Если проблемы не решаются комплексно, отдельные меры только ухудшат ситуацию. Если государство вдруг прикажет магазинам повышать отпускные цены на книги только на 30 процентов, у нас магазины просто разорятся или уйдут в серую зону.

Нельзя входить в такие сложные материи, как слон в посудную лавку. Это должен быть действительно серьезный разговор, с привлечением профессионалов отрасли.

– Есть что-то, что как для издателя для вас неприемлемо?

– Выбор книг – это творческий момент. Есть прекрасные книги, от которых я вынужденно отказываюсь, потому что они не встраиваются в стратегию издательства. Это обидно, но ведь все напечатать невозможно. Каждый издатель сам для себя определяет коридор возможностей, эстетические и этические критерии. Ни один издатель не может быть абсолютным арбитром изящества. У каждого из нас свои вкусы, предпочтения, широта горизонта и так далее. Но чем развитее и разнообразнее сфера издательской деятельности, тем больше шансов, что много прекрасных произведений увидят свет.

Что касается лично меня, то я никогда не буду печатать «провокативные» тексты, пронизанные фашизоидным сознанием, шовинистическую литературу, пусть даже это будут талантливые произведения. Для меня данные этические принципы незыблемы: я не навязываю их другим, но для меня самой они чрезвычайно важны. И конечно, вопросы цензуры: честнее вообще не публиковать текст, чем его резать и уродовать.

– Как вы относитесь к засилью лицензионных проектов в ущерб хорошим отечественным, особенно на рынке детской литературы?

– В последние годы мы наблюдаем как раз расцвет детских издательств. Я считаю, это прекрасно. И даже при нынешней ситуации, когда люди стали экономить, на детей и детские книги денег не жалеют. А значит, люди хотят детей образовывать, и новое поколение маленьких читателей вырастет и будет ценить хорошие и сложные книги.

Количество низкопробной литературы всегда велико, но в мире вообще много чепухи во всех сферах жизни. Однако пена дней неизбежно осядет, а достойная литература останется. Я за свободное развитие книжного рынка.

– У вас издается серия современной экспериментальной поэзии, но тиражи ведь мизерные?

– Мы много лет издаем поэтическую серию «Новая поэзия» (НВП). Да, тиражи, конечно, совсем маленькие. Но давайте не забывать, что первый сборник Ахматовой был напечатан тиражом 150 экземпляров. Современная поэзия очень разнообразна, у нас поистине поэтический бум, если не сказать ренессанс, с начала 1990-х годов. Но язык современной поэзии публике незнаком, в школе ее не проходят. Естественно, читательские вкусы остаются на уровне Блока, Ахматовой, Цветаевой. В какой-то момент, возможно, родится великий поэт, и его будут издавать огромными тиражами. Но если сейчас мы не введем современную поэзию в оборот хотя бы малыми тиражами, то лишим читателей возможности познакомиться с новыми именами и новым поэтическим языком. Правда, многие стихи есть в Сети, и количество читателей там намного больше, чем покупающих книги. Но при всем уважении к сетевому сообществу тем не менее скажу: до сих пор лучшего хранителя информации, чем бумажная книга, не изобретено. Так что будем издавать книги, а там посмотрим!

Интервью: Маргарита Кобеляцкая

Электронная версия материала, опубликованного в №3 журнала «Читаем вместе» за март 2020 года