— Вас часто сравнивают с Франсуазой Саган. Вам это сравнение льстит?

— Я принимаю его с удовольствием. Только я пью меньше виски, чем она, и у меня нет такого количества скоростных машин, какое было у Саган. К тому же в моем гараже не стоит Ягуар.

— А правда, что у Вас есть русская бабушка?

— Все было бы слишком просто, имей я русскую бабушку. Моя прабабушка была русской. А бабушка моя еще достаточно молода. Тут речь может идти только о моих предках по фамилии Фульда, они из Санкт-Петербурга.

— Вы ощущаете, что в Вас течет славянская кровь.

— Конечно. Еще с детства окружающие замечали мои высокие славянские скулы, и все время интересовались, а не с востока ли я. А еще ко всему в этой жизни отношусь с русским фатализмом: даже когда все вокруг рушится, я спокойна.

— Не могли бы Вы сказать несколько слов о своей книге, ее замысле, истории создания?

— Это книга, как и мои прежние работы, о любви, но теперь речь идет не о двадцатилетних влюбленных, а о тех людях, которым довелось влюбиться в пятьдесят. В этом большая разница. Они не бросаются в омут любви со всей страстью, они уже кое-что испытали и стали осторожнее.

— Как появился один из ее героев — нянька-гомосексуалист Нуну? Был ли у него прототип?

— Пожилой участник травести-шоу, переодевающийся в женское платье — известный французский прототип. Но своего Нуну я полностью выдумала.

— А это не дань известному писателю Рэмону Кено, в книге которого «Зази в метро» есть похожий персонаж, дядя главной героини, который тоже переодевается в женское платье и танцует в кабаре?

— Действительно, образ гомосексуалиста, работающего в кабаре, широко известен во французской культуре. Об этом даже есть песня у Шарля Азнавура. Наверное, и с моим Нуну у него есть что-то общее.

— Какими фильмами, музыкой Вы вдохновляетесь?

— Я очень люблю кино и могу смело назвать себя киноманом. Кстати, Париж (сама-то я живу в пригороде) хорош тем, что там очень много кинотеатров, и можно найти триста залов, в которых показывают множество фильмов, в том числе и те, которые нравятся мне. Больше всего я люблю черно-белые французские и итальянские комедии. Музыку я не воспринимаю, она создает много шума. Да, забыла сказать, у меня никогда не было телевизора.

— Ваши книги достаточно часто переводят на другие языки. Как Вам кажется, смысл книги от этого страдает?

— Конечно, лучше всего читать на языке оригинала, тем не менее, я верю своим издателям.

— Расскажите, как сложился сюжет Вашего последнего романа.

— Изначально у меня была идея рассказать историю о мальчике, влюбившемся в женщину, которая была старше его на двадцать лет. Когда ты юн, подобное кажется тебе таким забавным приключением. Когда же ты становишься старше, и тебе, и окружающим происходящее уже кажется странным. И только потом через несколько лет становится понятно, что это была самая настоящая искренняя большая любовь в твоей жизни. В основе моего романа была реальная история, повествующая о том, как некий человек узнал о смерти матери его одноклассника, которую он не видел 20-30 лет, и эта смерть повергла его в полную депрессию. Но главное в книге все же не это, а то, что старая, уже почти позабытая фантомная любовь к одной уже умершей женщине приводит моего героя к другой реально существующей женщине.

— Поясните, пожалуйста, метафоричность названия своей последней книги. Все-таки в России игра в петанк не так распространена, как во Франции.

— Этот вопрос не ко мне, а скорее, к переводчику моей книги, мой французский роман носит несколько иное название. Своеобразная игра слов, и как раз этой фразе подыскали своеобразную русскую замену, подчеркивающую одно из значений. Имелась в виду игра вообще (не обязательно в петанк), одна из партий которой проводится уже после завершения основной части, когда уже известен победитель. Такая своего рода утешительная партия, дающая возможность проигравшим отыграться, пусть уже и не на счет.

— Многие писатели болезненно воспринимают экранизацию собственных книг. По двум Вашим книгам были сняты фильмы. Ожидаются ли еще какие-то постановки?

— Скоро будет экранизирована как рождественская телепрограмма моя книга для детей «35 кило надежды», многие хотят экранизировать «Утешительную партию игры в петанк», но я не хочу, чтобы фильм по этой книге был снят.

Как Вы вообще относитесь к экранизациям своих произведений?

— Мне всякий раз кажется, что я не имела отношения к тем книгам, по которым написаны сценарии. Режиссеры не совсем верно передают мои идеи, поэтому у меня появилось желание самостоятельно написать сценарий, по которому фильм снимет мой любимый режиссер. И все в нем будет так, как мне хочется.

— И последний вопрос, хотели бы Вы написать пьесу для театра?

— Да, конечно. Это интересный опыт. И ближе к Рождеству в театре будет поставлена одна из моих пьес. Но больше всего мне бы хотелось написать музыкальную комедию, где бы герои еще и пели.