– Расскажите о начале своего творческого пути. Как повлияла на Вас латиноамериканская литература?

– Я был моряком на корабле, который отравлялся из Норвегии в Рио-де-ла-Плату. Капитан разрешил мне сойти на берег в Буэнос-Айресе. Я получал заработную плату за работу в машинном отделении корабля и успел скопить немного денег. В Аргентине жил на эти деньги, выучил испанский язык и понял, что именно там и именно тогда была лучшая в мире литература. Я переводил на норвежский язык книги Борхеса, Кортасара. Есть мнение, что магический реализм является порождением латиноамериканской действительности. На самом деле, если ты научишься писать в латиноамериканском стиле магического реализма, ты спокойно можешь ехать в другие места и описывать происходящее там в той же манере.

– Расскажите о романе «U-3». В 1960-м году самолет-разведчик U-2 по пути в норвежский аэропорт сбили над Уралом. Вокруг этого события строится сюжет романа. В каких соотношениях замешаны в романе идеология, магический реализм и реальная жизнь Европы после войны?

– В те времена Норвегия рассматривала себя как некий мост между Востоком и Западом. Все были поражены, когда узнали об этом самолете. В то время я жил недалеко от Киркенеса, норвежского города, который находится у самой границы с Россией, и холодная война сильно ощущалась именно там: по обе стороны границы располагались военные объекты. Своей книгой я хотел немного вторгнуться в тайную сторону норвежской политики, в этой связи именно инструменты магического реализма мне хорошо послужили.

– Мне кажется, книга актуальна и сегодня, когда все говорят о большом противостоянии России и Запада. Чувствуете ли Вы возвращение холодной войны сегодня?

– Ответ должен быть положительным, но у Норвегии с Россией всегда были хорошие отношения, даже в те времена. У нас никогда не было конфликтов, это хороший пример добрососедства между такими разными странами. И, несмотря на то, что в большой политике мы видим признаки надвигающейся новой холодной войны, северное добрососедство продолжается.

– Одним из примеров добрососедства было совместное обитание на острове Шпицберген, где находились советские и норвежские поселения. Об этом Ваша вторая книга на русском языке «Пирамида» с подзаголовком «Портрет заброшенной утопии». Это книга очерков о поселке Пирамида на Шпицбергене. Расскажите подробнее о Пирамиде.

– Российский шахтерский поселок Пирамида был образован как образцовый советский город, построенный в традициях конструктивизма. Он расположен у подножия горы Пирамида. С другой стороны через водные просторы виднеется огромный ледник Норденшёльда. Это один из самых зрелищных шахтерских поселков. Шахтеры России и Украины соревновались в том, кому разрешат ехать работать в Пирамиду. Там были прекрасные условия, хорошие дома, дворец культуры, кинозал, чего только не было. Потом все поменялось: рухнула сначала советская экономика, затем российский самолет со 120-ю шахтерами разбился на Шпицбергене, все погибли. Было решено закрыть поселок, прекратить добычу угля, и он остался, как своего рода Помпеи, свидетельством былых времен. Сейчас там живет несколько человек. Они работают в гостинице «Тюльпан», построенной в 1980-е годы. Если вы приедете на Шпицберген, то можете пойти в эту гостиницу и провести вечер в русском стиле.

– Уже по этой книге очевиден Ваш интерес к советской утопии. Новая книга, над которой Вы работаете, посвящена советской архитектуре конструктивизма. Конструктивизм – это как раз попытка построить утопию в архитектуре. Чем Вас интересует архитектура конструктивизма, как это связано с Вашим пониманием той страны, которой уже нет?

– Как писатель я считаю себя модернистом. А модернизм как в литературе, так и в архитектуре, находился под огромным влиянием попыток СССР построить утопию. После того, как я написал книгу про Пирамиду – образцовый город, мне позвонил издатель и спросил, не хочу ли я продолжить эту тему, поездить по бывшему СССР, написать об этом новую книгу. Я согласился. И вот уже некоторое время я езжу по России, Украине, Прибалтике, изучаю архитектуру, пишу эту книгу и надеюсь закончить ее в течение этой зимы.

– Надеюсь, книга будет более доступна, чем «Пирамида». В магазинах я не нашел ни одного ее экземпляра. После советской власти государственная поддержка литературы практически перестала существовать. Расскажите, какова система государственной поддержки литературы в Норвегии?

– Как и в других странах, писатели приносят книги в издательства, те их издают, платят писателям гонорар в зависимости от того, насколько хорошо продается книга, но в то же время дополнительно печатается тысяча экземпляров за государственный счет, которые рассылаются по библиотекам по всей стране. Это касается всех оригинальных художественных книг, а также переводов стихов с других языков. Эта система позволяет существовать литературе в условиях небольшой страны, где всего шесть миллионов потенциальных читателей, которые легко получают доступ к литературе. В Норвегии многие писатели могут жить только за счет своего писательского труда. Авторы из других стран с восторгом отзываются об этой системе. Что касается лично меня, я уже много лет существую именно писательским трудом.