– Я правильно понимаю, что, по сути, эти истории про патронатную семью? Ведь в Вашей книжке два маленьких персонажа в доме обнаруживаются совершенно случайно.

– Возможно, но когда я писала, то думала об истории отдельной семьи. Мне вообще очень хочется написать о семье что-то большое. Ведь семья – это всегда интересно. Однако дыхания пока хватает только на небольшие повести и рассказы.

– А чем интересна семья?

– Своими легендами, в них любопытно копаться. А еще можно прослеживать связи между родственниками и их предками, сличать наследственные черты характера. Есть некоторые вещи, которые в определенных семьях считаются мистическими. Например, тот факт, что у женщин одного рода судьба не складывается. Но я сама не верю в мистику.

– Какой персонаж в Вашей книжке больше всего на Вас похож?

– Скорее всего, герой-повествователь, ведь когда пишешь от первого лица, рано или поздно начинаешь ассоциировать себя со своей героиней и даже присваиваешь себе ее язык. Впрочем, мне всегда было трудно писать от третьего лица или от имени мальчика.

– А Хармс Вам близок?

– Да, он мне нравится.

– Спрашиваю потому, что в книге полно парадоксов и абсурда…

– Жизнь – вообще странная штука. И если воспринимать ее слишком серьезно, можно сойти с ума. Поэтому абсурд и отразился в моей книге.

– Как сложилась эта книга? Был общий замысел или Вы просто писали отдельные рассказы?

– Сначала я написала рассказ «Место празднику», эта история началась с языка. Я знаю, для кого-то первоначален образ или идея, для меня же первичен язык. Бывает, что-то услышу, запишу первую фразу, и она меня затягивает, не отпускает. Затем появилось «Мороженое в вафельных стаканчиках». А потом издательство «КомпасГид» предложило опубликовать несколько текстов, мы договорились о дальнейшем сотрудничестве, и так родилась целая книга.

– С кем из поэтов и прозаиков Вам бы хотелось встать в один ряд?

– Сложно сказать. Есть писатели, которые в свое время меня поразили. Но это вовсе не значит, что мне бы хотелось стоять с ними в одном ряду, просто они мне показали, как можно писать иначе. Это Людмила Петрушевская, Андрей Платонов, из поэтов Александр Блок, Борис Гребенщиков. Очень люблю Виктора Голявкина. Меня удивляли и Антон Чехов, и Александр Пушкин, и Иван Бунин. Проза последнего особенно поражает. А в школе меня «Слово о полку Игореве» увлекло настолько, что позже я даже попыталась написать его инсценировку, но пока не вышло.

– А что Вас в «Слове» привлекает?

– Русский зык. Хочется, чтобы он был ближе к нам. Существует масса переводов. Но человек, читая его в 6 классе, мало что понимает. Чаще всего, разобравшись в сюжете, останавливается, как и я в свое время. Но мне повезло, в старших классах попалась книга Игоря Шкляревского «Читаю “Слово о полку”» и я поняла, как много в этом тексте загадок. Вы же помните, что текст «Слова…» написан в одну строчку без пробелов. И смысл зависит от того, как ты разделишь слова. Один и тот же отрывок можно прочесть по-разному. И это, конечно, завораживает.

– Как думаете, проблемная литература для подростков сегодня занимает не слишком большой сегмент?

– Мне трудно ответить на этот вопрос. В последнее время я без перерыва читаю детскую литературу, однако чем больше это делаю, тем больше запутываюсь. Не думаю, что этих книг слишком много, просто боятся их в первую очередь родители. Но прятать голову в песок – не выход. Я считаю, что отгораживать детей от проблем не нужно. Ребенок все равно все понимает, ведь он живет в семье, ходит в школу…

– Назовите имена современных детских писателей, которые Вам интересны.

– Мне нравится, как работает Эдуард Веркин, он каждый раз придумывает что-то новое. Хорошо пишет Илга Понорницкая (псевдоним Евгении Басовой). Понорницкая, как и Веркин, немало говорит о проблемах, но делает это так естественно, что надуманными они не кажутся.

– Когда мы делали интервью с Эдуардом Веркиным, он сказал, что в современной литературе слишком много женщин, и сегодня ему очень не хватает суровых мужских текстов. Что Вы об этом думаете?

– Возможно, Веркин прав. Например, когда я была маленькой, мне не хватало книг о девочках, тогда в основном печатали только истории про мальчишек. И когда мама где-то в библиотеке нашла «Повесть о рыжей девочке» Лидии Будогоской, я была просто счастлива. А сейчас, наоборот, в литературе больше женщин, не удивительно, что и рассуждают они на близкие им темы.

– И последний вопрос, а писатель должен упрощать свои идеи для того, чтобы его дети лучше понимали, или нет?

– Вы знаете, это как с краеведением. Например, родился в Красноярске писатель, и вот он только про свой край и пишет – и получается у него, возможно, добротная, но краеведческая работа. А другой – тоже красноярский автор, но на себе не замыкается, и у него выходит литература. Согласитесь, когда человек не думает о том, что он сочиняет роман именно про Красноярск, у него получается намного лучше. С писанием книг для детей и подростков то же самое.