– Каково это быть современной Астрид Линдгрен? И как Вы относитесь к тому, что критика Вас так окрестила?

– С одной стороны, очень радуюсь, потому что сопоставление именно с ней очень приятно. С другой – мне такое сравнение не кажется справедливым.

– Почему?

– Потому что в творческом смысле Астрид Линдгрен – гора или что-то очень-очень большое.

– А какой у Вас самый любимый персонаж из книг Астрид Линдгрен?

– Рони, дочь разбойника. По-моему, совершенно замечательная девочка.

– Когда я читала Вашу книжку «Тоня Глиммердал», думала о том, что наверняка Вам близки такие люди, как Том Сойер, Эмиль из Леннеберги и Пеппи Длинныйчулок, а также прочие сорвиголовы. Я права?

– Не то чтобы. Вообще, мне кажется, слишком часто проводят параллель между Тоней Глиммердал и Пеппи. Тоня, скорее, больше похожа на Рони, дочь разбойника, но еще больше на саму себя. А вообще подобное сравнение много говорит о сегодняшнем состоянии детской литературы. Получается, что сейчас нет достаточно сильных запоминающихся образов вздорных и задорных девчонок. И для того чтобы мою Тоню с кем-то сравнить, необходимо обратиться к творчеству самой Астрид Линдгрен, которая писала про Пеппи еще в 1940-е годы. Также было бы не совсем справедливо говорить о том, что на меня оказывают влияние только чьи-то книги, важную роль играет и та повествовательная традиция, в которой я выросла, то искусство рассказывать истории.

– Что Вы имеете в виду, говоря об «искусстве рассказывать истории»?

– У меня и папа, и мама, и бабушка, и дедушка, сколько я их помню, постоянно изъяснялись историями. Это рассказы обо всем на свете: что случилось сегодня, что было вчера, что происходило со мной в детстве, они постоянно о чем-то повествуют. И именно эта традиция устного рассказа многому меня научила.

– А любимая история у Вас есть?

– Нет. Однако мне хотелось, чтобы моя Тоня тоже росла в окружении разных историй, почему-то мне это показалось важным. Поэтому в моей книге много историй: про теток Тони, истории, которые Гунвальд рассказывает про своего дедушку и прочие, прочие.

– Расскажите немного о том, как появилась сама Тоня.

– Это также долгая история. С самого начала Тоня была мальчиком и звали его Дурас. Потом я хотела, чтобы это была обязательно девочка с именем на «Т». Я даже провела некоторые научные изыскания и прочла диссертацию, посвященную именам детских персонажей в норвежской литературе. В этой работе была только одна девочка-сорвиголова, звали ее Тоня. Поэтому я решила, что и мою героиню будут так звать.

–Не могли бы Вы сказать несколько слов о норвежской детской литературе, ее сегодняшних тенденциях, возможно, назвать какие-то имена?

– Мне немного трудно говорить о детской норвежской литературе, потому что я не так уж внимательно за ней слежу. Я просто люблю приезжать в другие страны и смотреть на свою со стороны. Поэтому на счет тенденций, мне кажется, ничего особенного у нас не происходит. А имена… Эрленд Лу, Рогнар Хогланд, Эндре Люнд Эриксен (автор «Осторожно. Питбуль-Терье»). Последний, мне кажется, особенно хорошо умеет писать о трудных вопросах в юмористическом ключе, но при этом тема не становится легковесной, Эриксен сохраняет в читателе уважение к поднятой проблеме, но делает это не занудно.

– У Вас в «Вафельном сердце» тоже поднимаются очень серьезные проблемы. Например, умирает Баба-тетя, а у Лены Лид вообще нет папы. Насколько правильно говорить о таких болезненных вещах легко?

– Мне кажется, очень важно описывать подобные проблемы как повседневные явления. Потому что все дети так или иначе переживали смерть близких. Я знаю огромное количество ребят, живущих без пап, это часть их обыденной жизни, потому это и не нужно особо акцентировать.

– Лена Лид и Трилле все время что-то придумывают, причем придумывают с тяжелыми последствиями. У них постоянно что-то ломается, они сотрясают себе мозги, пробивая что-либо головами. Вы не боитесь, что современные дети, прочтя Вашу книгу, тоже это все захотят испробовать на себе?

– Мне кажется, в этом нет ничего страшного. Взрослые в целом, и русские взрослые в частности, слишком боятся того, что дети, исследуя мир, пострадают физически. Куда-нибудь полезут и обязательно упадут. Но ведь в этом нет ничего ужасающего. Все дети это делали, делают и будут делать независимо от книжки.

– А как Вы придумали Лену Лид. Кто-то из Ваших знакомых был ее прототипом?

– В детстве у меня была подружка, очень похожая на Лену, а сама я напоминала, скорее, Трилле. И все у нас в жизни происходило почти так же, как в книге. Я свою подружку очень любила и твердо это знала, но совершенно не была уверена в том, что я ей так же дорога. Потому что она была очень крутая девочка и никогда не показывала своих чувств.

– И последний вопрос, все-таки почему Вы взялись за образ сорвиголовы. Пишете уже вторую книгу, где главная героиня девчонка, как у нас говорят, оторви да брось?

– Как я уже говорила, вначале Тоня Глиммердал по моей задумке должна была быть мальчиком, но потом я была просто шокирована, когда поняла, что в норвежской литературе невероятно мало образов девочек-сорвиголов. Поэтому-то я и решила написать что-нибудь интересное про такую вот бойкую девицу.