– Можно сказать, что это самый необычный полет фантазии писателя – в Россию ради концерта?

– Да, я приехал не из-за новой книги, а играть. Россия – сумасшедшая страна. Во Франции никто не хочет меня слушать. Только в Москве люди достаточно храбрые, чтобы пригласить меня. Я и сам не знаю, что из этого получится. Что-то между Моцартом и Sex Pistols.

– Не объясняется ли Ваш концерт творческим кризисом? Или хотите сорвать призы во всех сферах?

– У меня нет больших амбиций в музыке, кроме игры в свободное время, по уикендам, друзьям, на тусовках. Нужно признать, я все-таки писатель. Обычно я приезжаю объяснять значение своих романов.

Сейчас я между двумя книгами. Ищу вдохновения. Иногда хорошо уйти из дома, уехать из страны и поискать идеи в новом месте.

Пора внести разнообразие в свою жизнь, тем более что я считаю, что писатели XXI века гораздо более подвержены воздействию музыки, чем их предшественники.

Когда я был в Москве несколько лет назад с Мишелем Уэльбеком, мы играли вместе музыку. Я слышал, что ваш писатель Сергей Минаев тоже играет. Мне кажется, связь литературы и пения или игры не должна никого удивлять – и то и другое доставляет удовольствие. Вполне закономерно, что писатель со временем увлекается музыкой. Но большинство играет лишь для себя.

– Федор Михайлович Достоевский находил вдохновение в играх другого рода. А если бы он был жив сейчас и последовал Вашему примеру, то какая бы это была музыка?

– Я полагаю, это зависит от произведения. Например, «Преступление и наказание» – это heavy metal, а Раскольников – как Стивен Тайлер, лидер Eurosmith. А, может быть, он слушал бы классическую музыку.

– Почему Вы выбрали музыку, а не живопись?

– Я рос вместе с музыкой. Она сопровождала меня на протяжении всей жизни, начиная с того периода, когда я находился в утробе матери. Она слушала Beatles.

– Но известно, что Вы начинали работать над комиксами. Как складываются дела с этим проектом?

– История закончилась печально – художник умер, поэтому мы не закончили проект. Хотя я был очень горд этим делом. Результат должен был бы быть сумасшедшим. Я вообще люблю комиксы. Когда пишу книгу, я волен придумывать все, что хочу, в то время как работа над комиксом требует участия других людей, и это ограничивает. Разница не в том, что работает писатель с художником, а в том, что ты работаешь с другим человеком. Все время творить одному – это доведет до паранойи. Да… это пугает – все время быть одному. Вы же, наверно, знаете, что я начинал в рекламе, а реклама – это всегда командная работа. И мне понравилось работать в команде.

– Как Вы относитесь к тому, что Ваши «99 франков» преподаватели превратили в своего рода практический справочник по маркетингу и рекламе?

– Мне кажется, что преподаватели, которые заставляют студентов читать мою книгу, просто хотят отвратить их в будущем от работы в этой сфере. Когда я писал ее, я думал, что объявляю войну маркетингу и рекламе. Я очень серьезно изучал массу документов. Это было одиннадцать лет назад. Со временем произошло нечто обратное – получилось, что она стала чем-то вроде «мастер-класса», только не такого скучного, как обычные лекции.

– Ваши планы?

– Посетить дома Горького, Булгакова и, конечно, Дом Музыки. Я могу повторить слова Райнера Мария Рильке: «Когда я приезжаю в Россию, таинственным образом я чувствую себя дома». У меня такое же впечатление.

– А следующая книга?

– Я хотел бы знать…. В сентябре выпущу во Франции сборник эссе, мои размышления о литературе. Очень большая книга. А о чем будет следующая после нее, я еще не знаю.

Мы начали писать сценарий для экранизации моей книги «Идеаль» с режиссером Жаном Коуненом. Это тот, что снял в 2007 году «99 франков». Новый фильм будет о французском парне, который приезжает в Москву, напивается, влюбляется и становится террористом. Кажется, я проговорился… Кто знает, в чем настоящая причина моего появления в Москве?! А вдруг я – шпион? Только никому об этом не говорите.

– Каждый раз Вы приезжаете в Москву с новым имиджем, меняя длину бороды. Это попытка законспирироваться?

– Точнее сказать, есть некая связь между моей бородой и моей любовью к русской литературе. Русские писатели носили бороду. Но мы во Франции мужественные люди, и у нас тоже волосы на щеках растут. Мне нравится ваша страна не из-за этого сходства, а, наоборот, из-за различия, потому что Россия попробовала другую политическую систему. Мы же живем в стране, которая давно ничего не меняла. У вас смелее пробуют окна во все новое. В общем, буду думать и пойду играть.