Юлия Селиванова – руководитель группы современной российской прозы в издательстве «Эксмо» и, по совместительству, один из самых сильных редакторов в отечественной литературе. Мы решили обстоятельно поговорить с ней об актуальных запросах читательской аудитории, нелегких трудовых буднях работника издательства и проблемах начинающих писателей.

– Как человек, стоящий на передовой российской литературы, вы лучше других знаете ответ на вопрос – о чем пишут современные отечественные авторы? Их по-прежнему увлекает рефлексия на тему недавнего советского прошлого или фокус внимания сместился?

– Тексты к нам в отдел приходят очень разные: от сказок до потока сознания, но иногда попадаются и более-менее традиционные рукописи в жанре романа, повести, рассказа. Пишут в основном о своем жизненном опыте – или же, как полная и крайняя противоположность, – о совершенно выдуманных космических мирах. Причем, авторы шлют именно в современную прозу, не считая свои выдуманные космические миры – фантастикой. И это, конечно, отдельная большая тема: как современный автор сам определяет свое место на литературной карте.

Конечно, много пишут про любовь, про отцов и детей, но иногда попадаются такие «стэнд-элоуны». Например, какой-нибудь инженер всю жизнь писал книгу про свой НИИ, и вот, прислал ее нам. Это, конечно, не «Прямая линия» Маканина, но посыл – оттуда же, из той эпохи. Еще некоторые пытаются – вяло – рефлексировать по поводу девяностых. Но мне этот период кажется переоцененным в плане художественной ценности.

Григорян Анаит. Поселок на реке Оредеж. – М.: Эксмо, 2019. – 320 с.

Григорян Анаит. Поселок на реке Оредеж. – М.: Эксмо, 2019. – 320 с.

– Молодых российских авторов читатели в чем только не упрекают – в том, что они не пишут на злободневные темы, что в их текстах нет сюжета, в неряшливом слоге. Не прошу защищать их, но все же, скажите, за что молодых авторов действительно можно поругать, а за что похвалить?

– Да, это очень наша такая, отечественная реакция на молодых авторов: ты сразу должен написать, как будто ты Толстой или Чехов. Ну, ок, как будто ты Пелевин. И забывают, что автор – молодой, что он – первый раз, что ему страшно, что он не все умеет и не все понял еще про своего читателя. Что на успех – нужно время. Я где-то вычитала – у Мэгги Стивотер, кажется, – отличную фразу: величие требует времени. Так вот успех и это авторское величие – требуют времени. А сейчас все убыстряется, живи быстро, умри молодым, стань Толстым за два года. Так не бывает.

Мне кажется, за границей традиция хвалить и поощрять молодых авторов более развита. И авторам дают шанс, иногда и два, и три.

Поэтому похвалить современных российских авторов можно уже за то, что они есть. Что они – при всех сложностях молодой жизни в России – еще что-то пишут, тратят на это время. Поругать тоже можно – за ожидание мгновенного успеха. Ну и за нежелание лишний раз отдать рукопись литердактору до того, как отправлять ее в издательство. Вы же чистите зубы перед тем, как пойти к стоматологу? Моете голову перед стрижкой в парикмахерской? Так и тут, только вместо стоматолога и парикмахера – сотрудник издательства. Это важный момент профессионального уважения, мне кажется.

– Кстати, как по-вашему, писатель вообще что-то должен читателю? Должен ли он заботиться о том, чтобы читателю было легко и приятно знакомиться с его книгой? Или хорошее чтение неразрывно связано с усилием?

– Тут могут быть очень разные стратегии: если писатель пришел в издательство и заключил с ним договор, то писатель должен издательству – свои тексты, свои усилия и даже свое имя. На тот срок, пока действует договор. Если обошелся без издательства и издался на сервисах самиздата, сразу вышел на рынок без посредника, – то должен самому себе, своему имени, своей репутации. И в обоих случаях – всегда должен своему читателю.

Лукавит тот писатель, который говорит, что ему не нужен читатель, что он только самовыражается. Читатель нужен всегда, хотя бы даже один. И уже другой, вытекающий из этой ситуации, вопрос: готов ли писатель подстраиваться под читателя, или же будет настаивать на своем, и ждать, пока читатель подстроится под него.

Прюдон Стелла. Дедейме. – М.: Эксмо, 2019. – 160 с.

Прюдон Стелла. Дедейме. – М.: Эксмо, 2019. – 160 с.

– Как обстоят дела с насыщением отечественного рынка книгами российских писателей? Каких авторов нам не хватает, а каких, напротив, в избытке? Может, у вас есть некие «портреты» вашей аудитории?

– Отдельно задачи насыщать рынок – нет. Есть задача не ронять и подращивать долю на рынке (грубо говоря, с каждым кварталом, год к году, новинок в нише должно становиться больше). Но просто выпустить новинку ради того, чтобы выпустить хоть что-то, мы не можем. Важно, чтобы эта новинка была с потенциалом лонгселлера: чтобы давала допечатки. Пусть не каждый месяц, не каждый квартал. Но давала. Просто открывать таланты – издательство разорится. (Смеется.)

Маркетинговые портреты, на которые вы намекаете, я, конечно, раскрыть не могу, это инсайдерская рабочая информация издательства. Но вот представьте себе – вы видите в магазинах манекены, на которых написаны имена, эти манекены одеты в определенном стиле и у каждого стиля есть имя. Тэдди, Мэнди, Билли. Вот так же и с портретами аудиотрии: Тэдди, например, носит, Макса Максимова, Мэнди одевается в Рубину, а Билли уже до дыр затер Рэя Брэдбери. Сложнее всего заинтересовать молодых читателей. У возрастной аудитории вкусы уже сформировались, эти люди выбирают очень осторожно, не любят сюрпризов. А ведь только за счет сюрпризов и случается развитие того или иного направления.

Сегодня нам очень хватает хорошо рассказанных историй. Которые сам автор мог бы пересказать в двух-трех предложениях. И не хватает большого дыхания: современный роман «похудел», часто это 4-5 авторских листов, а хочется все 12.

 

Качалкина Юлия. Источник солнца. – М.: РИПОЛ классик, 2015. – 272 с.

Качалкина Юлия. Источник солнца. – М.: РИПОЛ классик, 2015. – 272 с.

 

– На ваш взгляд, Россия сегодня остается «литературоцентричной» страной, или уж нет? И в связи с этим вопрос – может ли серьезный писатель в наше время быть настоящей «звездой» и влиятельной персоной в масштабах общества? Или эта формула «поэт в России больше, чем поэт» теперь не актуальна?

– Опять же вопрос, что писатель понимает под влиянием. Если нужно повлиять на врача в местной поликлинике или воспитателя в детском саду, то это одно. Если повлиять уже в масштабах страны, то, боюсь, здесь и сейчас у нас просто нет таких писателей. К счастью (или к сожалению) наша страна перестала быть литературоцентричной – ну, насколько я могу судить по идущему вслед за моим поколением двадцати и тридцатилетних. Да, ок, они читают книги, но жить по книгам точно не стремятся. Возможно, они сейчас живут по инстаграму, по консольным играм, по комиксам. Но не по книгам. Книги проигрывают в этих возрастах. И это не вина книг. Просто мир стал разнообразнее, а в сутках по-прежнему 24 часа.

– Давайте поговорим о том, как устроена ваша непосредственная работа. На западе, как я знаю, издательство редко само ищет авторов. Там этим занимаются агенты. Или скауты. Как устроен поиск новых авторов в России? Вы сами читаете рукописи из «самотека», доверяете мнению критиков, выбору «толстых» журналов, или как?

– Мы получаем рукописи через сайт издательства, я – как и все руководители отделов – получаем еще очень много рукописей через аккаунты в соцсетях. Некоторые не выдерживают, и аккаунты свои удаляют, потому что днем и ночью туда падает и падает изящная словесность. Соцсети дают иллюзию близости: вот он, редактор, рядом, я ему не просто рукопись пришлю, я могу каждый день ему писать в личку или в комментарии, пока меня не забанят. (Смеется.)

Присланные рукописи мы обычно отдаем на чтение скауту. Он обратно дает рецензии, на основании которых мы сами уже читаем ее глубже, или же откладываем рукопись. Скаут мониторит рейтинги самиздата, премии, и все места, где так или иначе современная проза аккумулируется и проходит некие отборы. Если хоть что-то показывает активность выше полного ничего, то оно будет замечено и взято в работу. Другое дело, что издательству не нужно много-много новых авторов. Нужно ровно столько, чтобы их нормально подготовить и вывести на рынок, и чтобы рынок их принял.

Твист на банке из-под шпрот: сборник рассказов. – М.: Эксмо, 2019. – 320 с.

Твист на банке из-под шпрот: сборник рассказов. – М.: Эксмо, 2019. – 320 с.

– Выбирая рукопись, на что вы в первую очередь ориентируетесь – на свой вкус, на возможный успех книги у читателей, на потенциал самого автора?

– Я ориентируюсь на то, растет этот жанр или нет, есть тренд или нет, будет автор потом еще что-то писать, или это разовая акция. Нравится-не нравится – это не про руководителя направления. (Улыбается.) Руководитель в данном случае в какой-то степени аморален и стоит над битвой: ему может не нравиться текст, но текст нравится читателям, и руководитель это видит по отгрузкам книги, по отзывам. Я вот, например, люблю Лавкрафта, Блэквуда, Шарлин Харрис, Дженнифер Арментроут, Михаила Булгакова и Джейн Остин. А издаю совсем другие имена.

Главное в себе разнести эти моменты. Это не сразу получается – путем долгих тренировок. Иначе не сможешь работать тем, кем работаешь, и просто сойдешь с ума.

– Расскажите, как вы работаете с рукописью, которую выбрали для публикации. Я слышал, что в советские времена редакторы порой половину книги могли переписать за автора – результаты были разными, но тем не менее. Сегодня вообще есть на это время?

– Если вопрос непосредственно о моей работе, то, конечно, я рукописи сама не правлю, – я не литературный редактор. Я именно руководитель направления. Стратегический мозг, так сказать. Аналитик и планер, учетчик тенденций и бюджетов. Я была литературным редактором, знаю это ремесло и в исключительных случаях я это делаю. Но буквально несколько раз в год – на самых важных проектах, где ты не можешь доверить процесс никому, кроме себя.

А так – да, есть целый штат литературных редакторов, которые правят рукописи. В редких случаях это действительно глубокая редактура, так как автор мог не справиться с композицией или сюжетом. Но скорее это характерно для жанровой прозы. Таких редакторов, как Перкинс из прекрасного голливудского фильма, сейчас нет. Да и не выжил бы такой редактор в индустрии: годами срастаться с автором, входить в его стиль, в сами образы, заниматься родовспоможением в античном риторическом смысле слова – останешься без гонорара.

В идеале таким редактором может стать кто-то близкий для писателя, то есть не по найму, а по воле судьбы и по призванию. Но это крест на всю жизнь, мне кажется.

– К слову о писателях, жаждущих славы и внимания. На ваш взгляд, с чем связана парадоксальная ситуация в нашем окололитературном обществе: с одной стороны, тиражи книг постепенно падают (а значит, и количество читателей снижается), а с другой, огромное количество людей хочет публиковаться. То есть потенциальных авторов, кажется, даже больше, чем читателей.

– Тираж – понятие печатной книги. А книги сегодня не всегда – печатные. Поэтому падение печатных тиражей совсем не означает сокращение числа читателей. Вот сидит писатель в инстаграме, у него тысячи, десятки тысяч, даже сотни тысяч подписчиков. И это его аудитория. Зачем им всем печатные книги? Ну, может, кто-то и хочет на полку поставить. Но чаще – читают в своих смартфонах. А смартфон настолько уже стали частью нас самих, что, считай, литература из инстаграма попадает сразу внутрь человека. Дистанция между автором и читателем сокращается.

Писателей стало больше, потому что люди стали легче называть себя таковыми. Представьте себе гипотетическую ситуацию, в которой отрубился весь интернет. Сразу писателей опять станет мало. (Смеется.)

–Я знаю, что несколько лет назад у вас самой выходил сборник рассказов – «Источник солнца». Можете о ней рассказать?

–Это был сборник из романа и повести, написанных около 15 лет назад. Обе вещи – автобиографические, причем повесть дорога мне как воспоминание о детстве, в котором было разлито ощущение рассказов американских фантастов (вся семья любила фантастику и собирала соответствующую библиотеку).

Роман написан по следам юности, когда я училась в Университете, впервые влюблялась, пускала в жизнь людей, которые в ней потом или остались, или исчезли навсегда. Это очень простые, бесхитростные и реалистические произведения, во многом старомодные.

Писателем я себя не считаю, это не мой тип сознания, просто у меня есть книги.

 

Электронная версия материала, опубликованного в №10 журнала «Читаем вместе» за октябрь 2019 года 

Текст: Сергей Вересков

Фото: https://icdn.lenta.ru